Великий хиропрактик: начало.

Что ж, мое жалостливое обаяние всегда срабатывало с нашей неподкупной поварихой, сработало оно и с этими озадаченными натурами!

Краем глаза наблюдая за все еще царившие бунтарские страсти рьяного неподчинения врачебным указаниям, мышкой проскальзываю в свои тюремные затворки и вижу там… О ужас ужасов!.. Прямо на меня смотрят огромные кресты, налепленные на окно клейкой бумаги. Кое-как оторвавшись от этого жуткого зрелища, я решил незамедлительно начать бороться с фобиями и задернул, поеденные молью, пыльные тряпки больничных занавесок.

Переведя дыхание, я принялся кормить голодный желудок полезнейшей овсяночкой. Первая ложка прижилась как родная, вторая проскочила как по маслу, третья, четвертая… Осторожный перерывчик на бутербродики… С часок погодим… Не торопись, Мартин… Не торопись, миленький… Ежели в обратку пойдет, то все! Пиши пропало! Так что не торопись… Спокойненько… Спокойненько… Вдох-выдох… Вдох-выдох…

Час за часом присмиряю требующий еды желудок отваром ромашки, кишечник тактично помалкивает.

Вскоре, не выдержав сего требовательного бунта и молчаливой забастовки своей пищеварительной системы, в который раз крепко разобидевшись на своего наставника за оказанную мне медвежью услугу, я начал распевать всяческие непристойные песенки о нашем доблестном хирургическом отделении. Там, в затихшем было коридоре.

Мой правдивый репертуар невольно привлек к себе вновь поступивших. Интересно, а что было бы если я взялся за свою скрипку? Во всяком случае, магнетических фурор и без нее был безгранично колоссален! Люди внимали той откровенной пахабщине, раскрыв рты, присутствовавший поблизости низший медперсонал густо краснел, но предпочитал не отвлекаться от поглощения своих яблок, предназначенных для больных.

Заметив краем глаза шатающегося с бутылкой спирта Обгалдыря, я переключился на жанр «Что вижу про то и пою».

Пребывавшую на лечении публику явно заинтересовал мой талант к мгновенному сочинительству. С нескрываемым восторгом смотрели они на меня и недоверчиво косились на прочих врачебных работников.

В порыве неукротимого вдохновения я принялся высмеивать царивший в этих стенах беспредел. Я высмеял вечное желание опохмелиться Обгалдыря со Свиномерком, высмеял Беспардонную Лярву, люто бранившую оных за нарушение больничного порядка, далее высмеял Злобного Орка, в моей песенке бранно переключившую на пьющие личности плененных зеленым змием Обгалдыря со своим Свиномерком.