Великий хиропрактик: начало.

Что-что, а коротать ночь на этом ложе я был не намерен, да скрипучие кровати моих милых дам и то куда опрятнее выглядят!

Устроившись кое-как на обветшалом подоконнике, я вдарился в глубокие думы, касаемые моего теперешнего пребывания здесь и очень скоро пришел к выводу, что профессор Берекли по своей чрезмерно нагруженной работе про меня просто-напросто забыл и преспокойненько себе ушел домой, а раз так, то и мне тут уже делать нечего. Внезапно я почувствовал, что пренепременно сегодня должен навестить своих милых дам, да и отужинать было бы неплохо, а то с половой жизнью Злобного орка я остался без столовской кормежки, а персональной еды мне никто не предоставил.

Швырнули в палату и забыли. Выживай, миленький Мартин, как знаешь!

Вконец разобидевшись на эту возмутительную несправедливость, я поспешил туда, где на меня не наплевать, и тут снова сюрприз! Этаж на ночь, оказывается, наглухо запирают! Зачем, собственно, это делалось я не очень-то понял, разве чтобы больные не сбегали мыться и ночевать домой из этих грязных палат.

Как бы то ни было, кому надо, тот всегда найдет лазеечку или проявит смекалочку. Особой смекалочкой мне не шибко хотелось блистать в связи с моим подорванным желудочно-кишечным самочувствием, а найти лазеечку особого труда не представляло. Незамедлительно я выскользнул из окошка, тем более что это был всего лишь второй этаж, да хоть бы и третий, мне тогда было абсолютно все-равно.

С полна насладившись всепониманием своих чутких милых дам на сотвормую со мной несправедливость, попутно умяв дюжину креманок сливочного мороженного, от которого моему желудку тут же полегчало, я остался на радушный ночлег. Прогульбанив до утра, сполна удовлетворив милых дам своим нескучным присутствием, мучимый страшным похмельем, я отправился восвояси решать вопрос с моим больничным, о котором, по всей видимости, профессор Берекли напрочь забыл, потому как стоило мне появиться в застенках его кабинета, как он тотчас принялся отчитывать меня за какую-то сорванную операцию, а еще за мой богемный образ жизни, который, кстати, этой ночью не позволил мне скончаться от мучительных кишечных болей.