Обе половинки талисмана

Э, нет! Стой!

Верниец пересек каменный круг и встал рядом с Уллем:

– Чуть не забыл! Тебе же трактирщик дал с собой в дорогу чего-то пожрать! Ты же не скупердяй, верно? И любишь делиться?

И одним точным движением сорвал дорожную суму с плеча Улля, тот и трепыхнуться не успел. Чувствуется навык... вот сволочь!

– Э-эй! – потянулся Улль за своей сумой.

Воин его даже не ударил – так, толкнул. Вроде бы легонько. Но Улль рухнул на плиты, растянулся на спине, глядя вверх. А подлый грабитель, стоя над ним, принялся деловито развязывать суму.

Он не глядел вниз, на лежащего Улля. Явно не считал его противником – так, легкая добыча...

А вот это он зря! Конечно, Улля не лупили имперцы на поле боя, но бродячая жизнь тоже кое-чему учит. А грабитель хорошо стоит, удобно...

Не вставая, Улль врезал вернийцу ногами под колени. Тот не ожидал нападения – взмахнул руками, упал. Улль пружиной взметнулся на ноги, подхватил свою суму и кинулся наутек, даже не посмотрев, по какой дорожке бежит.

Верниец тоже не стал разлеживаться и понесся вслед, крича:

– Стой, зараза! Убью!

Понятно, что эти слова не остановили Улля – наоборот, дали ему крылья!

Что это так грохочет? Шаги преследователя – или сердце Улля?

Опомнился беглец, когда вновь вылетел на перекресток – и почти столкнулся с бегущим навстречу вернийцем.

Улль напрягся, ожидая удара. Но верниец потрясенно оглядывался.

– Да что это такое? – прорычал он наконец.

Улль, поняв, что прямо сейчас его бить не будут, тоже огляделся – и судорожно вздохнул.

– Я-то надеялся, что ошибся.

.. Это ловушка, понимаешь? Мы оба в нее угодили. И не можем отсюда уйти.

– Ты что лепечешь?!

– А то и лепечу, что это место нас не отпускает! Мне уже и талисмана никакого не надо, я просто хочу отсюда убраться!

– Так убирайся, я же сразу сказал, что тебе тут...

Верниец осекся. Огляделся еще раз. И сказал тоном ниже:

– Это, наверное, другой перекресток. Я ведь рыл ножом землю... плиты подкапывал... должны следы остаться...

Улль с надеждой вскинул голову: а и правда, вояка подкапывался под плиты.

Может, дело обойдется без колдовства? Может, тут просто лабиринт из каменных дорожек – и из него можно выбраться? И плевать тогда, кто и зачем этак развлекался в лесу...

Но верниец тут же огорченно хмыкнул:

– Погоди-ка... Я вон ту осинку приметил, со сломанной вершинкой. Еще подумал: может, зимой ее снежная шапка сломала?

Воин явно забыл о том, что собирался пришибить Улля. Он почувствовал опасность – и был собран, насторожен.