Звездный Мост

Это не княжьи свары, не шальные набеги, когда можно затвориться в крепостице и отсидеться на квасе и запасенных загодя харчах. Нетушки, робята! Это прет сама погибель! Остановить ее возможно только переломав степной гидре становой хребет, заставив ордынцев не просто отступать до коша, чуя явное прещение, а в животном страхе утекать отсель, покидая ощетинившуюся стальными клинками Русь! Никакой пощады кумысникам! Пусть ищут спасения за синими водами Итиля!

Евпатий дотошно провел смотр мужиков-ополченцев, выбрав двести человек, которых можно было обеспечить взятыми у степняков конями и вооружением.

Стрельцы, чертыхаясь, ворочали мерзлые трупы ордынцев, собирая вражьи сабли и кинжалы, набивая запасные тулы черными стрелами. Кольца, серьги, монеты, рубленые кусочки серебра скидывались в общую кучу на расстеленную конскую попону. Ценное добро Евпатиевых ратоборцев больше не интересовало.

Вольга размашисто нацарапал волхву Радомиру несколько строк на обрывке бересты и тут же отправил гонца в Перуново капище.

Следом пронские селяне потащили на салазках раненых и,− с особой заботой и осторожностью,− потерявшего сознание Вадима, пока что единственного живого свидетеля последних часов Рязани.

Закат быстро догорел и угас.

Семь конных сотен под развернутым червонным прапором покинули безмолвный город, где остались только пешие ополченцы, занявшиеся скорбным погребением павших, а с ними пронский воевода Тихон, поклявшийся на прощанье, что его бородатые жихари не пропустят ни единого ордынского обоза, на который хватит сил напасть, не теряя напрасно людей.

Новый рязанский князь Ингварь, скуповато прослезившись, пообещал убывающим ратникам неустанно молиться за них.

На изгибе реки, замыкая последнюю сотню уходящего полка, Евпатий придержал коня и дрогнувшим голосом проговорил, навеки оставляя родной город:

− Прощай, Рязань… Мы справим по тебе кровавую тризну!

Восставшие из мертвых

«Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына…»

(Гомер, эллинский сказитель)

Всю долгую зимнюю ночь полк Коловрата шел по руслу Оки, освещая дорогу редкими факелами, чадящими смоляным дымом.

Тучи медленно уплыли на полуночь. В межзвездных просторах потрясал дубиной небесный охотник Орион, а рядом с ним хрустально блистала верная Псица. Ущербная луна заливала ледяную реку призрачным светом.

Идти было непросто, так как многотысячная Орда выдолбила снежный наст до самого льда, исчерченного мелкими нитями трещинок.