Звездный Мост

− Дозволь выбить гада, воевода, руки чешутся!

− Нет! − строго произнес Евпатий.− Мой будет! Не дам поганцу сотой победы. А не захочет на мечах драться, так я его толызой по темечку огрею!

Глухо забили барабаны. Со скрежетом сработали механизмы порока, и округлый камень, разрывая туманную пелену, с хрустом врезался в купол колокольни, оставив после себя корявую дыру. Крест зашатался и, разламываясь на части, рухнул вниз.

Толпы ордынцев с хриплым ревом: «Урагша-а!» бросились к монастырским стенам, гоня перед собой куманов, тащивших лестницы и окованное железом бревно тарана.

Не обращая внимания на потери, наносимые им меткими стрельцами, степняки преодолели пространство голого поля и ринулись на стены.

Закипел жестокий бой, тот самый, когда исход решается не количеством и не подавляющей массой, а настроем, отчаянной лихостью, в пылу которой ратоборцы крушили топорами ордынские черепа и кости. Погибая, осажденные забирали не одну, не две, а сразу несколько чужих жизней, внушая степнякам невольный ужас.

Неистово, под яростные кличи: «Ломи! Помрем, где стоим!», русичи обороняли свою последнюю твердыню, и наступление захлебнулось... Нукеры беспорядочно побежали, зажимая руками кровоточащие раны, натыкаясь на тела в разноцветных халатах, бросая на землю разбитые щиты и обломки копий. Раненые пытались вылезти из-под трупов и, если это им удавалось, со стонами ползли по грязному снегу прочь.

Навал был отражен, однако конные стрелки продолжали засыпать монастырские стены потоками черных стрел, нередко находивших свою жертву.

Ханьцы снарядили второй порок, и две грозные махины, словно соревнуясь, поочередно били по обители каменными снарядами и швыряли горящие льняные паки.

Низкие монастырские строения объяли суетливые языки жадного огня. Загорелась разрушенная колокольня, закрома, кельи, лошадиные стойла. Ошалевшие от клубов едкого дыма кони, сталкиваясь друг с другом, метались по подворью.

Евпатий наскоро подсчитал скорбные потери: почти полсотни убитых, и все поранены, помечены зазубренными копьями, иссечены кривыми саблями, покрыты темными синяками и кровоподтеками,− живого места на теле не найдешь.

Ратники отдыхали, пили колодезную воду, с вялым раздражением поглядывая на мелькающие в воздухе стрелы. От бойницы к бойнице шустро сновала Алена, разносившая ржаные сухари в холщовой торбе.