Звездный Мост

Кто-то из воинов надел ей на голову шипастый уйгурский шелом, то и дело слезавший девчонке на залепленный мокрыми волосами лоб, а позади торчали упрямые косички с радужными ленточками.

* * *

Вольга разыскал Коловрата возле колодца. Рязанский боярин долгими глотками тянул ледяную воду прямо из берестяного жбана.

− Сдюжили,− невнятно проговорил Евпатий, утирая ладонями мокрые усы и сплевывая на снег алое зубное крошево.− Да только не грызть мне более орешков… Весь передок повыбили, мать их, курву, за ногу!

− Это чем тебя так? − сочувственно спросил Вольга.

− Колотушкой какой-то,− с отвращением произнес Евпатий.

Слова Коловрата прервал страшный треск. Один из пущенных пороком камней с чудовищной силой врезался в монастырские ворота. Дубовые створы затрещали и распахнулись; левая была сорвана напрочь, другая висела на уцелевшей петле, а саженный засов выломало из креплений и зашвырнуло на середину подворья.

Ратники бросились наваливать засеку,− подтащили к воротам несколько бревен, дубовую колоду, пустые бочки, ломаные сани и остов старой телеги.

А черный багатур Хостоврул больше не смеялся. Сорвав в яростном крике голос, родич Бату-хана исхлестал отступивших ордынцев плетью и вновь перестроил их в боевой порядок, добавив тысячу тобольских байгулов менбаши Ахмата.

Хостоврул, обнажив саблю, сам повел присмиревших ордынцев на новый навал. Байгулы и татары шли в бой неохотно, однако же боялись роптать, так как позади них ощетинилась рядом копий отборная монгольская сотня. Исправных лестниц у наступавших уже не было, поэтому основной удар был направлен на засеку.

А за этой наспех собранной преградой стояли русские воины: Вольга с обнаженными саблями; Евпатий, положивший на кольчужное плечо обоюдоострый меч; Бесник с заряженным самострелом; опирающийся на стружие копья шаруканин Боняк…

На червленых щитах ратников блестели скупые солнечные блики, над шлемастыми головами реял червонный прапор, пронизанный вражьими стрелами. Живой стеной стояли последние уцелевшие в боях рязанцы, черниговцы, путивляне, вызволенные из полона переяславцы, чудом не погибшие под Коломной новогородцы…

И чем ближе ордынцы подбирались к воротам обители, тем более напряженными становились их скуластые, высушенные ориентальными ветрами лица.

Многие байгулы помнили хозяина Мышграда, этого «рукастого шайтана», по воронежской битве. Тогда русичи отступили к Рязани, которая вскоре пала под натиском Орды… Кумыс, виноградные вина и сладкие меды лились рекой.