Звездный Мост

А у младшего брата,− лентяя и обжоры Шейбани,− особое задание… Между Угличем и Мологой стоит на берегах Итиля малая крепость. Пускай другие ханы шакалят по округе, пускай бросаются на Тверь и Волок, разоряют Торжок, пугая замерших в тревожном ожидании новогородцев. Пусть!.. Мыш-хорт неизмеримо важнее каждого из этих городов, и дело не только в серебре и злате. В недрах его до поры сокрыто нечто, что некогда было послано на землю Небом. Медноволосая Улаан Унэгхэн непостижимым для простых смертных образом может прозревать былое и грядущее, и она поведала перед началом похода, что это нечто есть огромный слиток небесного железа, единственный в своем роде во всей известной Ойкумене.

Древний, могучий, напитанный неисчерпаемой мощью и вселенской магией. Из каких далеких уголков Мироздания прибыл он на Гею? Тайна сия велика есть! Броня, выкованная из подобного металла, сделает лучших багатуров Орды неуязвимыми для вражеских мечей, а их сверкающие клинки не будут знать промаха и пощады.

Яхши! Младший брат Шейбани в точности выполнит особое задание…

* * *

Лучик утреннего света настойчиво пробивался в скважню занавешенного пологом окна опочивальни. Солнышко каким-то образом нашло прореху в массе окруживших Мышград лиловых туч и теперь настойчиво возвещало миру, что месяц лютый не вечен, что близится яровая пора, и соломенные чучела Морены запылают вскоре на масленичных кострах.

Мария безмятежно спала, положив белую руку на полную грудь, едва скрытую тонким льняным покрывалом.

Русые пряди разметались по пуховой подушке, влажные губы шептали неразличимые слова.

«А ведь это наша последняя ночь!»,− внезапно подумал Вольга, с щемящей нежностью вглядываясь в лицо любимой женщины.− «Больше покоя и неги не будет!». Ужасная мысль ржавым гвоздем пронзила его напряженный мозг… «А прав ли я? Не Кривда ли толкает меня на тяжкий путь? Какое право имею я обрекать на погибель сотни славных, безгранично преданных мне людей? Во имя чего? Ради собственной гордыни? Будто я не понимаю, что станется с этими людьми, когда Бату-хан обрушит на Мышград всю собранную в сомкнутый кулак силищу Орды… О-ох, тяжко!».

В дверь опочивальни негромко постучали, и голос Бесника осторожно произнес:

− Милославич, подымайся! Гости к нам клятые катятся…

− Иду, друже! − протяжно сказал Вольга, садясь на постели.

− Мы будем на верхотуре,− добавил Бесник и неслышно удалился.