Звездный Мост

«А какие еще языки ведаешь?»,− осведомился Вольга и с удивлением услышал, что юный книгочей способен читать по-гречески и по-русски. «Поедешь со мной в град Киев?»,− предложил Вольга. «Поеду!»,− кивнул головой парень.

Станислав безмолвно сидел перед глубокой глиняной миской и тщательно ворошил палочкой какой-то темный порошок.

− Цыган мне подарочек привез от мунгалов,− заметил он на немой вопрос Вольги.− Говорит, прибрал у обозников в Батыевой ставке. Вот из сей горючей пыли ханьцы извлекают живой огонь и грохот! Вот боевая основа их огневых махин!

− В этой крупе такая сила? − удивился Вольга.

− За счет чего?

− Здесь три компонента,− задумчиво произнес Станислав.− Во-первых, я различаю селитру, на латинском она зовется Sal Nitrum, затем березовый древесный уголь и еще серу, сиречь Sulfur. Важно было понять и исчислить истинную пропорцию…

− Понял? − улыбнулся Вольга.

− Да вроде бы,− неловко пожал плечами Станислав.− Будет у нас порох, Милославич… Бочонок такого огневого зелья рванет − мало не покажется!

− Порох,− негромко повторил Вольга.

− Крепкое слово!

− Кто-то бежит со всех ног,− прислушавшись, озабоченно сказал Станислав.

В мастерскую опрометью примчался Бесник, еще с лестницы крикнув:

− Стась, тебя на пристрельную башню кличут! Пора!

− Какую башню? − переспросил Вольга.

− Пристрельную! − охотно объяснил Бесник.− Ту, что супротив струга.

− Днесь покажу задумку,− осторожно произнес Станислав.− Пошли?

− Так! − решительно сказал Вольга.

Они прошли по радиальной улице к сторожевой башенке, где у заряженного самострела (их на ромейский манер называли скорпионами) топтался в нетерпении дед Панас, разминая озябшие ладони и грея их над жаровней с тлеющими углями.

Отдельные ордынцы приметили у причала заснеженный струг, взобрались на палубный настил и принялись откупоривать сложенные там бочки и ящики. Радостные вопли огласили окрестности… В бочках была медовуха, в ящиках − клепаные кожаные пояса. Трудившиеся неподалеку нукеры побросали топоры и вскарабкались на накренившийся струг.

Они сгрудились около пробитых бочек, жадно хлебая хмельной мед и издеваясь над мышградцами. Жирный унбаши, окосев от обильного питья, скинул потертые штаны и, повернувшись к стенам крепости, начал с визгом лупить себя кулаком по необъятной заднице.

− Дава-а-ай, Панас! − протяжно прошептал Станислав.

Бесник быстро запалил пропитанный смолой наконечник длинной стрелы. Дед Панас буркнул: «Ядрить!» и нежно нажал спусковой крючок самострела.