Звездный Мост

Один из искалеченных дружинников, не в силах подняться на ноги, привалился спиной к закрепленному на санях стружию княжьего прапора и, превозмогая тяжкую боль, воздел над собой светлый образ Богородицы.

Впереди ратников опорного полка мчался на рыжем коне отец Феофан, воздевший над непокрытой головой позолоченную хоругвь с ликом Спасителя. Палица на кожаном ремне болталась у него за спиной.

− Куда ты, отче?! − крикнул Юрий Давыдович, зажимая пятерней истекающую кровью щеку.− Черти мунгальские аки прузи прут! Задавят!

− Перевяжись − и вертайся взад! − рявкнул в ответ отец Феофан, направляя коня прямо в бурлящий котел битвы.

− Н-но, мила-а-ай!

С протяжным возгласом: «Прости мя, Господи-и-и!», потрясая хоругвью, отец Феофан одним из первых врезался в плотную толпу ордынцев, окруживших обессиленных воинов пронской дружины. Рыжий конь, храпя и плюясь, буквально подмял крепкой грудью двух невысоких степных лошадей вместе с повалившимися на землю наездниками, а затем принялся топтать их передними копытами, сбивая мохнатые шапки, ломая кости и черепа.

Отче Феофан, бранясь и молясь одновременно, действовал острым древком хоругви так, будто бы это была надежная боевая сулица. Вкупе с подоспевшими рязанцами и Юрием Игоревичем, по-молодецки крутившим в руке длинный меч, они задержали движение нукеров неприятеля, вскоре начавших пятиться назад, уступая поле сражения свежему отряду.

Но у хана Гуюка подкреплений оставалось не так уж и много… Большой полк, неся огромные потери, неистово рубясь и захлебываясь матерщиной, перемалывал врага сотню за сотней.

Пологие склоны холмов покрывались изувеченными телами ордынцев. Русичи выдавливали степняков к речному льду. Теперь пороки швыряли камни пореже, опасаясь нанести неизбежный вред своим…

* * *

После полудня полк левой руки во главе с Романом Ингваревичем начал одолевать, выжал своих противников за реку, обратил их в бегство и, развернувшись, обрушился на резавшихся с рязанцами ордынцев, что сильно подорвало их боевой дух, и без того истощенный холодом и страшными потерями, которых восточные пришлецы явно не ожидали, намереваясь идти грабить русские земли.

Только пронизанная хлесткой метелью пелена мутного тумана, опустившаяся на истерзанную землю, положила конец этой кровавой бойне. Ордынцы потекли в отступ. Барабаны смолкли… «Чигенебез! Пятимся!»,− кричали сотники-йезбаши, собирая подле себя тех немногих всадников, что остались при лошадях.