Звездный Мост

А пленники уже подтаскивали к порокам пудовые камни…

− Вот теперь держись, робята! − сказал Вольга, пристально разглядывая взведенные до упора махины.− О-ох, будет тяжко!

Маленький ханец с железной бляхой на груди пронзительно взвизгнул и махнул рукой. И тут же замершая позади махин обслуга спустила стопора. Напряженные ковши, освободившись, со скрипом и грохотом ринулись вперед, вышвырнув округлые валуны.

− Держись! − еще раз повторил Вольга.

Рязанцы с ужасом следили за полетом каменных снарядов, сильно и точно ударивших в содрогнувшиеся стены города.

Ханьцы вновь принялись деловито оттягивать и заправлять камнями ковши пороков, а позади них бесновались и потрясали саблями ордынцы.

* * *

Обстрелы продолжались трое суток. Умельцы из Поднебесной страны в короткий срок собрали еще пять махин, и теперь на обреченную Рязань с утра до ночи сыпался каменный град, летели свинцовые ядра, глиняные горшки с горящей нафтой и вонючие бурдюки, набитые падалью и нечистотами. Изуродованные стены трещали под тяжелыми ударами, рушились сторожевые башни, крепко пострадали Исадские ворота.

Город заволокло густым дымом пожарищ, на улицах лежал черный снег и было смрадно от грязи, которую не успевали вычищать измученные горожане. Но на приступ ордынцы не шли, только провоцировали рязанцев ложными атаками, заставляли их находиться на своих нумерных постах, не покидать обстреливаемые стены без крайней нужды.

Защитников Рязани день ото дня становилось все меньше…

Бату-хан изредка выходил из шатра, задумчиво смотрел на горящий город, стоя неподвижно в окружении личной охраны − двухметровых багатуров, облаченных в стальные юшманы, сверху прикрытые синими халатами из верблюжьей шерсти.

На головах у них были надеты железные колпаки с кольчужными сетками.

На исходе третьих суток, перегруппировав пороки, ордынцы перенесли ломовые удары махин на два наиболее поврежденных участка − слева и справа от Исадских ворот. И дубовые укрепления не вынесли чудовищного напряжения…

Когда рассеялось пыльное облако, в разбитой стене зияли рваные проломы, заваленные искореженными бревнами и землей, перемешанной с речным песком, россыпями камней и заскорузлыми пластами глины.

Ордынский кош быстро пришел в движение. Многотысячная степная лава ощетинилась клинками и потекла к Рязани, где началась даже не паника, а настоящая агония − массовое предсмертное исступление. Ворочая бревна и остовы телег, дружинники выкладывали на месте проломов подобие оборонительной засеки.