Моё же сердце у тебя в груди

Канлар ответственно попытался решить что-то единолично, но мысли его были ощутимо далеко, поэтому вскоре, махнув рукой и не объясняясь, он тоже встал и удалился.

— Дела! — огорчённо вздохнул канцлер, собирая бумаги.

Согласившись с такой оценкой ситуации, советники стали расходиться.

А меж тем, королевский кабинет снова стал полем очередной битвы.

Ни один из супругов не был готов пойти на попятный, хотя оба уже глубоко тяготились ссорой и были бы ради примириться.

Однако Кая считала, что в этот раз Канлар перешёл все границы её терпения, и заигрывания с оппозицией — это не то, что она готова простить своему супругу и королю-консорту.

Она, может, и была бы настроена уладить дело как-то дипломатично, но сердце её жгло воспоминанием о том, что он всегда добивается своего — и ей было страшно, что, если она отступит от непримиримой позиции, он тут же, почуяв её слабину, продавит своё решение.

«Ну уж нет! Не в этот раз!» — мятежно твердила сама себе Кая, раз за разом твёрдо давая себе слово не отступать ни в коем случае и не соглашаться на его аргументы ни при каких обстоятельствах.

Только держать свою позицию до победного!

Что касается Канлара, то он, так-то, рассудил, что аргументы королевы имеют смысл, и что он, пожалуй, действительно погорячился, вознамерившись играть роль тайного агента оппозиции. Одно дело — притворяться агентом соседней страны, которая толком не может тебя проконтролировать и в целом не очень-то многого от тебя хочет.

Другое дело — находиться на виду важных сановников и политических оппонентов чуть ли ни ежедневно. Едва ли у него вышло бы играть такую роль долго, поэтому ничего сверх временных выгод, которые он уже получил прямо сейчас, он бы всё равно добиться не смог.

Однако, несмотря на разумность всех этих доводов, Канлар тоже не желал уступать. Его гордость была задета поведением королевы, его любовь была оскорблена её недоверием и негодованием, он не желал позволять ей так себя с ним вести, и потому не желал уступать.

Столь длительной и мучительной ссоры между ними никогда ещё не случалось, и они совершенно не знали, что теперь делать.

Оба пошли на принцип; оба теперь этому были не рады; оба не знали, как выйти из ситуации.

Впрочем, почти непрекращающаяся ссора на повышенных тонах их изрядно вымотала, поэтому третий вечер они проводили почти мирно: каждый читал нужный ему документ и делал вид, что он в кабинете один.