Сокровище "Капудании"

Кстати, Ральф, заметили, что дядя, как только разглядел саутхэмптонский диплом - сразу же машинально принялся обращаться к вам на "вы"? Заба...

- Эй, голодранцы, с дороги! - неожиданно рявкнул кто-то из-за спин.

Алекс обернулся так резко, что Ральфа обдало коротким порывом горячего полуденного воздуха.

Четверка рабов влекла изящный, весь в шелках, паланкин. Чуть впереди не шел даже, а шествовал апитор в тончайшей бирюзовой мантии и красном тюрбане, украшенном пером цапли. В общем, расфуфыренный дальше некуда.

Зимородок непроизвольно напрягся. Назвать аристократа из метрополии голодранцем - это апитор не подумавши сделал. Слепой он, что ли - взглянул бы хоть на отделанную кружевами рубашку Александра.

Истинная причина ошибки апитора крылась в другом: тюрбан просто то и дело сползал на глаза и в момент возгласа апитор как раз поправлял его прямо на ходу. Жара, проклятая жара! Но ни Ральф, ни Александр, естественно, этого знать не могли.

В следующую секунду грянул выстрел из пулевика и тюрбан апитора вмиг оказался в ближайшей подворотне, прямо в пыли.

Шагах эдак в двенадцати-пятнадцати. Апитор запнулся и встал; рабы с паланкином тоже. Откуда-то из хвоста процессии проворно вынырнули два полуголых горца с кинжалами в руках и пистолетами за поясом, однако с противоположной стороны улицы немедленно показались четыре мушкетера в форме солдат метрополии и невысокий коренастый человечек в мундире лейтенанта да при шпаге.

Горцы тут же остановились в нерешительности. Несколько секунд все оставались неподвижными - исполненный холодной ярости Александр (ноздри его трепетали, губы были крепко сжаты), побелевший от испуга апитор, растерянные рабы.

И тут Ральф понял, что нужно сглаживать ситуацию.

- Милейший! - укоризненно обратился Ральф к апитору. - Вы, часом, не перегрелись на солнце? Кого это вы назвали голодранцем? - и Зимородок всем корпусом развернулся к Александру словно бы призывая приглядеться к нему повнимательнее.

Апитор побледнел еще сильнее. Вряд ли он распознал в Ральфе штарха, но моряка не распознать было трудно.

И вдруг - такие речи от моряка! Легко было представить, что творилось в мыслях апитора.

В следующее мгновение шелка, закрывающие окошко паланкина, отодвинула чья-то маленькая рука и в окошке показалось лицо.

Женское. Точнее - девичье, ибо обладательница его была молода. И прекрасна.

Ральф не знал ее. Штархи не вхожи в высший свет, но местных красавиц даже простолюдины часто знают в лицо.