Сын Нила

Атум, солнечный змей, царствовал здесь, и велик был соблазн для Аменхотепа прославить именно его. Но слишком очевидная была параллель, слишком быстро умирающие жрецы, вернув себе память, донесли бы об этом другим богам из тех, что имеют власть и имя. Именно поэтому Апоп выбрал солнцем безобидного Атона.

«Атум не ползает сам по небу, — говорил жрецам солнечного города Аменхотеп, повторяя речи Змея так, как понимал их он сам. — Ибо мало ли дел у того, кто создал мир. Говорят от отдаёт солнце Ра и тот возит его в своей ладье по небу.

Но разве Ра не стар? Разве сам Ра не отдал трон фараона своим потомкам? И разве Ра не стал бы вмешиваться в жизнь людей, как это делал всегда, всю Золотую эру?»

Жрецы солнечного города кивали, соглашаясь со словами второго принца. Ра — более известное воплощение бога солнца, действительно не казался им достойным. Ведь он всего лишь небесное светило, так почему именно его восхваляют на рассвете?

«Амон есть фараоново солнце. И пусть я и ношу его имя, но не ослеп от сияния короны египетской.

Пусть Амон освещает путь властителя страны, но жизнь травам, тварям земным и небесным, людям, что не ведут своего рода от Гора, дарит не он. Разве может он быть истинным солнцем?»

Эти слова с восторгом были приняты не только жрецами и служителями, но и обычными горожанами, что пришли в храм тем днём, который принц выбрал для начала своего пути к солнцу. Принц, признающий что богу, что дарит силу лично ему, другие люди поклоняться не должны… это было дерзко, неожиданно, безумно.

Справедливо.

«Гор, что взял солнце и сделал его собственным Оком, чтобы смотреть через него на мир и знать всё, разве достоин он быть солнцем? Быть может иногда Атум и даёт ему такое право, но бог-создатель не глуп. Неужели мы, люди, обладающие разумом, можем поверить, что жизнь дарующее солнце — это инструмент мстительного Гора? Того, причиной рождения которого было желание крови и обида? Разве может он щедро одаривать нас светом и теплом?»

Гор был любимцем египтян, дольше всех остающийся с людьми, отомстивший за милосердного Осириса, которого любили ещё сильнее, бог неба и солнца.

Но в семёрке богов Иуну сокологолового не было, и этим принц и воспользовался. Тем более что тут было не мало дрецов Сета — мрачных и хитрых, знающих о том, что Исида оболгала своего младшего брата и Гор, рождённый ей, в их глазах был лишь оружием гордыни этой богини. Слова о том, что Атум не дал бы солнце Гору, легли на благодатную почву.