Повесть о монахе и безбожнике

Чтоб Империя да не справилась? Быть того не может!...

Они не говорили прямо, но Мовсий и так видел, что они хотят сказать. Этим хотелось хорошей драки. Никто из них не думал, что в болоте может найтись что-то такое, обо что обломает железные зубы и Имперская Панцирная пехота и наемники.

А ведь имелись случаи на памяти Императора, когда обламывали, имелись...

— Значит, все-таки войска... — негромко спросил Император.

— У нас нет другой силы, кроме военной, — отозвался Иркон. - Если мы хотим узнать, что же там происходит на самом деле, то должны бросить туда все наши силы.

— Узнать бы сперва, что там за враги, кого мять берешься... — подал голос, молчавший до сего времени Юстап, эркмасс Толкана. Он был в Совете самым старым. Его сюда ввел еще дед Мовсия. К словам такого человека стоило прислушаться, ибо он знал их цену, тем более тех, что произнесены в зале Совета. — А то, глядишь, и самим намнут.

— Узнаем, когда на копья поднимем, — бодро провозгласил Иркон.

— Что значит "кто"? Я, например, догадываюсь... — произнес Эсхан-хе, словно и не слышал Иркона. Через его голову он обращался прямо к Императору. Похоже, что он-то чувствовал страх Императора. — Я думаю, там все же не Пега и не Злые Железные Рыцари.

Император тяжело посмотрел на него. Иркон, уловивший в словах Эсхана поддержку своим мыслям, спросил.

— А почему не они?

— Обычаи у них другие.

— Как же, разбираешься ты в обычаях... — донеслось с другого конца стола.

— В таких — разбираюсь. Про Пегу ничего не скажу. А вот Рыцари... С чего те начали? А? Те сразу замок построили. А эти...

— Мы не можем зайти в лес, и не знаем, что они там понастроили, — сказал тот же голос и Мовсий узнал Арсила, эркмасса Юккалина.

— Есть и другое...

— К чему клонишь?

Эсхан-хе молчал, словно что-то знал, но не решался сказать.

— Ну? — Император нетерпеливо дернул головой. — Давай. Удиви меня.

— Есть соображения, — загадочно сказал Эсхан-хе. — Я так думаю, что там эти колдуны с Островов Счастья...

— Почему это они?

— Злые Железные Рыцари крови не боялись, а у колдунов все по-другому.

Его поняли все, даже Александр Алексеевич. Никто пока не сказал ни слова, но на глазах у прогрессора на лицах членов Совета появлялось выражение просветления.