Каменное сердце и мастер Гонтье

Он тогда согласился, действительно согласился, когда Пьер говорил с ним в таверне. Интересно, придется ли ему потом расплатиться за это согласие? Не Тео. Ему. Другого выхода не было, он себя не обманывал. «Действительно, Пьер Гонтье, – он слышал гаденький голос. – Ты себя не обманывал. Ты обманул короля. Король хотел наследника для страны – ты подсунул ему дурака. Вся Франция тебе поклонится в ножки».

Голос был прав, и от этого было противно. Он так хотел переиграть Мариньи, что нечаянно сам обманул короля и корону.

Филипп хотел наследника – мудрого, жестокого, хитрого. Казалось бы, Клод де Мариньи идеально подходит. Вместо него теперь будет добродушный дурак.

Он каким-то чудом сторговался с соседкой на крынку свежего молока.

– Пей, Тео, тебе нужно поправиться.

Его сердце он положил в банку, залил крышку воском – король ведь просто так не поверит, захочет увидеть.

Тео-дурак молча пил молоко и смотрел на него доверчиво, словно ребенок. В груди у него теперь обычный камень с французских дорог, как того и хотелось Филиппу.

Сложно понять, все ли хорошо с дураком.

– Тео, кто я?

– Ты Пьер.

– А ты?

Тео хмурился, долго думал, потом забывал о вопросах и следил за поздней мухой в окошке. Кто знает, с Клодом де Мариньи, возможно, было бы так же. А память вернется – у него вместо сердца камень, не вместо мозгов.

Теобальд все лежал и смотрел на бледное холодное солнце. Пьер Гонтье разводил засохшие чернила водой, чтобы черкнуть письмо государю.

Король Филипп явился сам, и Пьер изрядно опешил.

Это только в сказках короли заявляются в лачугу к нищему, милосердно дают ему землю и счастье в обмен за труд с добродетелью. Только Пьер о добродетели слыхом не слыхивал. А Филиппа было трудно назвать милосердным.

– Ваше Величество, простите меня. Я ждал Мариньи, а не вас.

Короля нимало не беспокоило, что потолки здесь низкие, а из щелей дует ветер.

– Мариньи приставлен за вами следить, но для дела он вовсе не важен. Я просто ему доверяю.

«Очень зря», – подумалось Пьеру, но он ничего не ответил.

Он молча поклонился, указал королю дорогу к постели больного. Филиппу вряд ли нужно сейчас много слов. Сейчас есть он, есть Франция и наследник без сердца, что покорит всех врагов. Мастер Гонтье в этом списке не значится.

Дурак-Тео спал, и Пьер не знал, разбудить его или нет.

– Он крепкий на вид, – Филипп рассматривал нового «сына». – Как его звали прежде?

– Теобальд, – ответил Пьер. – Дальше я не припомню.

Надо говорить ему правду, но необязательно всю.