Каменное сердце и мастер Гонтье

В смысле, не было Клода, не было человека-с-кольцом, его врага и противника, оттого было странно и пусто.

Филипп проследил за его потерянным взглядом.

– Вы ищете нашего друга, мастер Гонтье?

– Клод де Мариньи мне не друг, Ваше Величество.

– Вы знаете, почему я позвал вас?

Его могут обвинить в измене, в обмане, в колдовстве, в грязных мыслях о французской принцессе: первое правило Франции – не признавать ничего, когда говорят признаваться.

– Нет.

– Ну, как же, мастер Гонтье.

Филипп отчего-то был спокоен, как и всегда.

Пьер вспомнил, как, казалось бы, еще в прошлой жизни, он говорил королю, что тот бесконечно далек от всего и оттого ничего не боится. Королева Изабелла считала иначе.

– Для чего мне был нужен новый сын, мастер Гонтье?

– Ваши дети не оправдали надежд.

Король усмехнулся.

– Дети их никогда не оправдывают. Так было, так будет – вы думаете, меня волновала семья.

Пьер вспомнил, как ему показалось, что в Филиппе есть что-то живое, и промолчал.

– Жак де Моле пообещал, крича мне из пламени, что ни мне, ни моим сыновьям не править во Франции.

Что сам я умру через год – вам это известно? Настоящий Людовик не хочет брать другую жену, Карл, впрочем, тоже. Дочерям корону не отдают. Вы никогда не думали, мастер Гонтье, отчего измена королевы в постели равняется измене короне? Не из-за мужской гордости, будьте уверены. Отчего тихие слухи в самом сердце дворца опаснее мятежа на дальних границах. Оттого, что любой теперь скажет, что наследник – ублюдок. И династия лопнет, как мыльный пузырь в корыте у прачки. Она уже лопнула. Я умру. Умрет настоящий Людовик, Карл и Филипп. А новый сын перед всем миром доказал бы мою правоту. И никто не узнал бы.

– Так в этом все дело, – наконец сказал Пьер. Он не добавил «Ваше Величество». – Переиграть де Моле? Переиграть мертвеца?

Король смотрел мимо него.

– Вы, мастер Гонтье, недооцениваете ценность победы. Когда сидишь на вершине, когда из обычных радостей тебе ничего недоступно, только в этом и видится смысл. В победе. Вернее, в том, за кем останется последнее слово.

За год страх действительно подточит короля изнутри. Права королева и прав тамплиер.

– На что вы надеялись, мастер Гонтье, подсунув мне дурака?

Сердце Пьера пропустило удар. Впрочем, он этого ждал.

– Вы думали, я не узнаю. Да, вы мыслите верно. Клод де Мариньи хотел быть полезным. Признаться, у него есть отцовский талант, такой отменный шпион. Я отправил его следом в ту же секунду, как ваш протеже стал брататься с предателем Франции.