Каменное сердце и мастер Гонтье

Он был уверен, что так поступают безумцы, и просто не вмешивался. Не лез ни в грязные котелки, ни в запаянные сосуды в подвале. Пьяница и распутник-старик на службе короны, а весь рыцарский орден сжигают на потеху толпе – воистину в забавное время родила его гулящая мать.

– У вас еще остались вопросы?

Всего лишь один. Сейчас его не грех и задать.

– Для чего вам я, мой король?

Филипп глядел на него взглядом слишком спокойным и просто молчал. Будто рыба, что подняли со дня самого глубокого моря.

– Для того же, для чего и Лакомб? – после молчания Пьер продолжил.

– Делать порох для англичан? Вернее, для Франции и для вас. Может, я смог бы. Но до старого пьяницы мне далеко. К тому же, Лакомб ничего не записывал. Будет нужно полгода, может быть, год, чтобы что-то продолжить. Вряд ли Кале и Нормандия будут ждать, но я не знаток королевской политики.

– Скажите мне, Пьер Гонтье, – король не смотрел на него, а сам вертел между пальцев монетку. Ту самую, в которой серебра теперь столько же, сколько в фальшивой.

Может, это его награда за неудобства, синяк под ребром и под глазом и просто как милость нищему. – Как много ваших бастардов может гулять на французской земле?

Пьер поднял брови. Он не ослышался, и король не шутил. Как много? Об этом не знают ни он, ни они. Если и есть, то старшие гоняют петухов по двору, а младшие еще сидят в животах у мамаш. Может с десяток, может нисколько. Он пожал плечами.

– Мне неизвестно, Ваше Величество.

– Разумеется, вам неизвестно. Но, может, удача так повернется, что однажды хоть кто-то из ваших ублюдков будет достоин французской земли, – король поднял голову от стола и монеты.

– Моя дорогая жена-королева подарила мне троих сыновей. Троих сыновей и одну прелестную дочь. Все четверо стоят теперь не больше гроша.

Пьер мельком взглянул на человека-с-кольцом. Клод де Мариньи был бесстрастен, будто не его король говорил перед всеми, что наследники Франции – сор под ногами. Может, король сболтнул лишнего? Может его, Пьера Гонтье, тело вскоре найдут в реке и без головы, чтобы не опознала даже дура-трактирщица? Но король Франции не походил на болтуна и не походил на безумца.

К счастью его или нет.

– Ответьте мне, вы знаете поименно принцев короны?

Он напряг память. Это начало походить на старые дни в проклятой Сорбонне. Принцессу Изабеллу он знал. Собственно, так и назывался кабак той толстой трактирщицы – Филиппу, наверное, об этом знать ни к чему. Наследного вроде звали в честь деда, Людовиком.