Леший

Известно, чем бы всё закончилось, но только в тот миг, когда Феофан начал стягивать портки, вокруг нежданно поднялся ветер. Он был очень холодным и с каждой секундой становился всё злее. Ельник зашумел, поднялся жуткий треск от лопающихся вековых стволов, словно чья-то неодолимая ярость прокладывала себе путь сквозь чащу, и всё желание Феофана мигом пропало. Он вдруг узрел, как вровень с самыми высокими деревьями, движется что-то огромное и ужасное. И это «что-то» смотрит прямо на него – Феофана, заглядывая при этом в самые потаённые уголки его чёрной души и выворачивая наизнанку эту душу – ему на обозрение.

Феофан не закричал. Он только отступил на несколько шагов назад, сжался в комочек и тихонько засмеялся...

А Василисе снился сон. Скошенная трава, жаркое солнце в зените, запотевший кувшин с молоком, стрекот кузнечиков, весёлые голоса взрослых и загорелые папины руки, сплошь покрытые мягкими белыми волосками, кружащие её высоко нам полем, над миром. И чувство полного покоя и счастья.

..

Она открыла глаза. Рядом с ней сидел на корточках молодой мужчина лет двадцати и с озабоченным видом её разглядывал.

– Вот значит ты какая... Василиса... – он поднялся.

И девушка, опомнившись, вскочила следом.

– Кто ты? Откуда ты меня знаешь? И где... – Василиса запнулась.

– Феофан?

Она кивнула.

– Ему малость поплохело, – незнакомец улыбнулся.

И, видя эту улыбку, Василиса внезапно успокоилась. Не веяло от этого человека угрозой, ну хоть ты тресни! Напротив, ему не стыдно было рассказать и самое сокровенное.

– Мне папка снился.

– Я знаю. Он был здесь недавно.

– Как?!

– Вы скоро увидитесь. Но сейчас он должен вернуть старый долг. И, боюсь, без моей помощи ему не справиться.

Странный человек улыбнулся Василисе:

– Был рад с тобой свидеться. Твой папка мне все уши о тебе прожужжал. Дождёшься меня?..

Степан всё не решался подойти к беснующейся твари, на загривке у которой, намертво вцепившись, висел Полкан. Собака ни на миг не ослабила хватку, даже когда тварь, как-то извернувшись, вспорола ей острыми когтями хребёт.

Только когда кровь брызгами разлетелась во все стороны – Степан не выдержал. Заорав дурным голосом и перехватив рогатину наперевес он бросился на волколака, метя тому в сердце. Но не сделал и двух шагов, как какая-то сила смела его, словно невесомую былинку, в сторону и серого оборотня атаковал такой же зверь только на голову меньше и совершенно белого цвета.