Легенды Туманной долины

Раньше бы она ухмыльнулась, усмехнулась, задержала бы дыхание, чтобы мгновенно прийти в норму и продолжить противостояние. Но не сейчас.

Сейчас в ней этих чувств так много — она ими захлебывается, она ими давится, она от них умирает медленно и почти незримо, неощутимо для всего мира. Сейчас в ней этих привязанностей так много — от них душа болит, от них сердце разрывается, почти останавливается от боли натянутых, напряжённых нитей связанных судеб…

Алан порывается к Шеат, и она вздрагивает, ожидая чего угодно – удара, заклятия тумана.

Но он стирает прикосновением ветра её слезы, обнимает не руками — эфемерным теплом, целует мороком. Так необходимо… Так волшебно… Так ласково… Так заботливо… Так нежно…

Поздним цветком распускается нежность. Но зимой они не выживают, не живут слишком долгое время. И уже от нежности не остается и следа. Только опавшие лепестки и полусгнившие корни. Только пустое место в саду, сердце и душе.

Ночью Алан обнимает Шеат, как и в те счастливые времена, когда она была для него Линкс.

Она долго не может заснуть, запоминая тепло тела Алана и его запах. Мокрая земля, засохшие цветы, какой-то сладкий ягодный сироп. Вкусно… Шеат думает — даже если вновь они не проснутся вместе, эта ночь скажем о многом. И, прежде всего, об их ошибках. Но она не осуждает, а лишь смотрит и улыбается созвездиями. Темные облака же скрывают свет звёзд, прячут все хорошее подальше от чужого взора.

Шеат снятся удивительные неправдивые сны о проклятой части леса и роще. Они почему—то обретают общие людей — мужчины и женщины — и танцуют, танцуют, танцуют.

Иногда они опасно сближаются, почти целуются и снова разбегаются в разные стороны. Когда это происходит, то место на щеке, где была царапина, начинает печь. И потом всё повторяется, повторяется, повторяется…

— Просыпайся, Шеат. — Алан едва ощутимо касается её плеча, гладит по предплечью и убирает руку, когда Шеат начинает ворочаться.

— Пора? — Сонно шепчет она, не открывая глаз. Лишь бы этот миг от них не убежал, а длился дольше, дольше, дольше…

— Я соберу тебе еду в дорогу.

— Спасибо.

Утром еще темно и сыро. Утром еще снег хрустит, и поэтому идти по нему так хорошо. Вспоминается еще беззаботное детство, вспоминается еще сегодняшний сон, где был такой же нетронутый снег… Шеат могла бы им долго любоваться, если бы не обратная дорога в поместье Обскур.

— Я обернусь туманом, чтобы сопроводить тебя. — Алан встречает настороженный взгляд Шеат и поясняет.