Не слабое звено

«Хорошо, хоть платье такое плотное, иначе, точно замерзну ночью» – подумала Татьяна, и взяв из угла свой костюм, свернула его и собралась использовать в роли подушки.

Хозяйка и сыновья спали за шторой, из такого же рванья, что и их одежда. Но они спали на лавках. Усталость и сытный ужин не дали долго ворочаться, и Татьяна заснула, как только нашла более-менее приемлемую позу, в которой сучки на досках не впивались в бока. Разбудил ее сильный ночной дождь. Он шумел равномерно, как море, не было раскатов грома, ветра, просто ливень.

Она долго лежала не двигаясь, пытаясь сложить в голове все кусочки этого дурацкого пазла, который перед сном она решила считать сном, и обязательно проснуться дома, да даже и на больничной койке. Все, что было вокруг нее: эти стены из камней и соломы, этот земляной пол, этот ровный храп Ионы, рассказы Давины о короле Эдуарде – все было кошмаром, и не могло быть правдой ни при каких обстоятельствах.

В сарае за стеной заблеяли козы, потом на улице послышался тихий говор.

Она прислушалась, но шум дождя не давал расслышать всего. Тогда она осторожно встала, начала обувать кроссовки, но передумав их мочить, отставила, и решила выйти босой.

Под соломенным навесом перед сараем Давина рубила что-то в небольшом корыте. Таня, накинув на голову тряпку, что нащупала у выхода из дома на лавке, выбежала к ней, и в первую же секунду чуть не растянулась в грязи – глина под ногами превратилась в кашу.

– Ты чего не спишь? – спросила Давина, и продолжила рубить. В руках у нее было что-то вроде сечки, которой бабушка рубила в детстве мясо – заточенный железный полукруг с деревянной ручкой.

– Овец надо кормить. Эти дома живут, и кормят малышей, да и маленькие, глядишь, начнут привыкать уже, а то пора бы отпустить уже на выпас, – ответила она.

– Так ночь же еще! – удивилась Таня.

– Нет, утро уже, это небо так затянуто, тучи. Хорошо, погода испортилась, сейчас и трава станет сочнее.

– На долго этот дождь? – поинтересовалась Таня, понимая, что если он продлится, ни о каком побеге и речи идти не может.

– Дня три пройдет, не меньше.

– Значит и Грегор вернется раньше?

– Нет, он как сказал, так и придет.

– А он один там пасет овец?

– Нет, там три дома пасут, иначе никак – больно тяжело свое пасти, – с сочувствием ответила девушка, вываливая в деревянную бадью зелено-коричневое месиво из корыта.