Ротмистр Гордеев

Небольшие девичьи с задорно торчащими сосками… Паучихины. Из липкого тяжёлого сна меня выдёргивает Кузьма. Скоробут тихонько трясёт за плечо.

- Вашбродь, черёд заступать на караул.

Сажусь, трясу головой, тру лицо ладонями – хочется стереть с себя приснившийся кошмар. Или дело в накопившемся спермотоксикозе? Гормональное напряжение в организме копится.

Не запросить ли по возвращении краткосрочную увольнительную до ближайшего прифронтового борделя? Хотя перспектива подцепить «гусарский насморк» или другую венерическую болячку не радует.

До антибиотиков в этом мире, ещё лет тридцать – сорок. Или эти неприятности тут умеют магическими способами усмирять? Надо будет выяснить, что и как.

Выдвигаюсь в дозор, сменяя Савельича. Унтер, походу, на меня дуется, что я не дал нормально похоронить Акиньшина. Знать бы ему, что моё первое тело старлея Шейнина тоже вряд ли кто похоронил в сирийской пустыни иной реальности. Как и Вомбата, и остальных ребят.

Лежу в секрете, наблюдаю за окрестностями.

Лес давит. Шорох листвы, словно шёпот заклинаний на незнакомо языке, навевает дрёму…

Стопэ! Какая дрёма? Какой сон. Я ж только что заступил. И где привычный птичий гомон? Птиц не слышно. Куда делись? Кто-то вспугнул?

Прислушиваюсь к ощущениям в груди – как там мой амулет? Кожу еле заметно покалывает. И с каждой секундой всё сильнее.

Трижды свищу сойкой. Со стороны лагеря трижды отвечает зяблик. Сигнал внимание услышан. Сейчас Скоробут будит остальных, а часовые в секретах утроили бдительность.

Продолжаю наблюдать, в лесу мелькают, приближаясь силуэты – синие кепи с красными околышами, синяя форма, белые гетры. Идут цепью, словно прочёсывая лес. Винтовки с примкнутыми штыками наготове. И не только люди – недаром мой амулет сигнализировал: среди солдат странные человекоподобные крылатые существа с клювастыми лицами. И похожие на них с такими же клювастыми лицами, но без крыльев, зато с перепонками на руках и ногах, как у лягушек.

Атас – по нашу душу явились.

Трижды свищу японской пеночкой. И стараясь быть бесшумным отползаю назад. В голове крутится бессмертное, но ещё тут не придуманное: «Я кочка, кочка, кочка, в вовсе не солдат… И как приятно кочкой лесной в лесу лежать…».

То ли заклинание подействовало, то ли что, но, вроде, не заметили, Хотя продолжают двигаться в направлении нашего временного пристанища. В лагере застаю деловитую суету, народ быстро собирается. Описываю бойцам увиденное.