ИНКВИЗИТОР Божьим промыслом Пожары и виселицы

– Внизу кучи сена, телеги и большая поленница прямо под лестницей, замки на самом деле, неплохо горят… - он, прикрывшись щитом, ещё раз заглянул с балкона вниз. И продолжил удовлетворённо: - А когда это всё займётся, когда побьём их солдат немного, чтобы легче думалось, тогда и будем решать, как уйти; может, придётся тут покуражиться до темноты и уходить уже с нею… В общем, дел у нас… много. Или же нам нужно протянуть пару ночей, пока сюда не подойдёт Брюнхвальд.

Говорил он это спокойно и уверенно, и опытный кавалерист и оба его оруженосца слушали его.

Они и так почему-то не сомневались в том, что барон что-нибудь придумает, и, как следствие, Кляйбер говорит радостно:

- Про огонь, господин, вы здорово придумали, подпалим их, а сами запрёмся в башне и пересидим до вечера.

Башни. Ну да… О них-то генерал и думал. На то они строятся в каждом замке, чтобы там можно было запереться от врага. В общем, теперь план у них был.

И когда Волков готовился уже двинуться дальше по балкону в сторону восточной стены, паж вдруг начал причитать ещё больше, видно, совсем упал дух у мальчишки, особенно после того, как на балкон один за другим влетали болты и звонко щёлкали при этом о каменную кладку.

Виктор был один среди всех без какого-либо доспеха и без щита, и получать страшный снаряд себе в голову или бок ему вовсе не хотелось.

- Господин барон… Господа… Прошу вас, отпустите меня, я умираю… Я истекаю кровью… Сжа-альтесь… О… Ну, будьте же милосердны, господа-а… Ну господа-а-а…

Это его нытьё скорее раздражало, чем вызывало жалость.

Нет, нет… Никакой жалости к этому ублюдку, что служил ведьмам и колдунам, генерал не испытывал, а уж говорить про могучего оруженосца барона и вовсе не было смысла. Паж сильно злил фон Готта, которому приходилось, по сути, таскать его по лестницам, и только распоряжение сеньора останавливало оруженосца от постоянного избиения мальчишки.

- Заткнись, сопливый колдун… Ведьмин прихвостень… Не то выброшу тебя прямо с балкона вниз, на мостовую; не забывай, ублюдок, что мой друг погиб в вашей засаде, и у меня руки чешутся отомстить за него… Понял?

В общем, никто не обратил внимания на вой мальчишки, и Волков продолжил не спеша двигаться вперёд.

Но паж не переставал скулить и теперь взывал к нему самому:

- Господин барон, ну господин барон, ну отпустите меня, мне больно ходить… Кровь… Кровь у меня, вы мне ногу прокололи.