ИНКВИЗИТОР Божьим промыслом Пожары и виселицы

Тут уже зрение полностью вернулось к Волкову, и он, прикрыв голову павезой, снова шагнул в полумрак башни, и там на сей раз никто его не встретил. Кто-то лишь топал тяжёлыми башмаками на лестнице, убегая вниз. Видно, то был сволочь аркебузир.

Барон и не думал его догонять, он обернулся и махнул фон Готту рукой: давайте сюда, тут безопасно. А за оруженосцем и маркграфиней в башню вбежали и Хенрик с Кляйбером. Они были возбуждены.

- Все целы? – спросил Волков, поднимая забрало.

- Угу, угу, - тяжело дыша, отвечали Кляйбер и Хенрик.

- Я в порядке, - заверила барона маркграфиня. Как-то поспешно, что ли. Барону показалось, что Её Высочество боится быть обузой.

«В порядке так в порядке. Хотя нужно отдать ей должное, для женщины голубых кровей, как и положено, держалась она неплохо!».

А вот фон Готт, кстати, засунувший за пояс свой клевец и теперь держащий в руке обронённое врагом копьё, в свою очередь заметил:

- Сеньор, вам неплохо врезали из аркебузы, я смотрю.

- Что? - не понял Волков.

- У вас горжет пулей смят, - тоже разглядел повреждение в доспехе старший оруженосец.

Ах вот почему у него болела челюсть; он трогает горжет: да, даже через перчатку и наощупь чувствуется, как помято отличное железо. Ну а как же иначе? В него из темноты выстрелили практически в упор; чудо, что пуля не пошла на пару пальцев выше.

- Отличный всё-таки это доспех! – восхищается фон Готт.

И он, конечно, прав. Не всякое другое железо выдержит выстрел из аркебузы с двух шагов. И вдруг барон думает, что его нынче ведёт Господь, очень на то похоже… И морок развеял, и руку вражескую с клинком в зале отвёл, вот и от выстрела в упор уберёг…

«Слава Богу, что не мушкет!».

И тут он случайно ловит взгляд принцессы. Та молчит, в кругу мужчин, что заняты войной, жёнам говорить – только дурь свою показывать, хоть и принцесса. Глаза её… не так чтобы видно ему было, он почему-то знает, что сейчас Её Высочество глядит на него. Глядит, молчит и верит.

«Видно, Господь не просто мне её придал.

Но стоять тут долго нельзя: мало ли какие ещё сержант колдунов приготовит им ловушки.

- Надо идти. Фон Готт, храните маркграфиню, Хенрик… - тут генерал вспоминает: – Вы, кажется, разрядили оба пистолета, вы там убили кого-нибудь?

- Ранил одного, - бурчит оруженосец невесело.

- Ранил… - повторяет генерал с укоризной. Ему жарко в доспехах под поднимающимся солнцем и хочется хотя бы снять нагревающийся шлем.