ИНКВИЗИТОР Божьим промыслом Пожары и виселицы

Отряд был маленький – один всадник, видно офицер или сержант, четверо пеших солдат и телега, в которой было ещё двое.

- Идут, - замечает фон Готт, глядя на небольшой отряд. – Откуда только тащатся?

- С ближайшей заставы позвали, – отвечает Волков. Он не говорит, что, вероятно, этот отряд не последний, что и с других застав могут подойти и ещё. Думает, но не говорит.

«Троих-четверых мы поранили. Эти прибывшие перекрывают их потери. Ещё и офицерик какой-то».

Волков поднимает голову к небу. Солнце в зените, жжёт неимоверно.

Как он выносил здешнюю жару в доспехе, ещё и дрался всё утро? Он чувствует жажду, но знает, что пить хотят все. А воды в башне нет. Только та фляга, что носит с собой маркграфиня, да и в ней не вода, а вино. Фляга немаленькая, но вина в ней им пятерым хватит утолить жажду лишь один раз. У него, как и у всех его людей, к седлу лошади была приторочена фляга, но теперь… Во дворе нет ни его людей, ни лошадей, на которых они приехали.

Он переходит к другому зубцу башни и заглядывает вниз, во двор.

Увиденное его удовлетворяет. Отсюда можно легко будет докинуть факел до тех копен сена, которые сложены у стены. И за которыми начинаются поленницы под навесами.

- Будьте пока тут, фон Готт, – говорит он и спускается вниз, на ходу снимая наконец шлем.

Проходит мимо маркграфини. Хенрик принёс ей какую-то скамеечку, на которой она сидит, разговаривая с оруженосцем. Увидав его, принцесса спрашивает:

- Барон, вы ранены?

- Ранен? – он не понимает её. – Нет.

- Но вас так сильно били, на вас кидались, как псы на кабана, – продолжает женщина.

- Нет, не так уж было всё и страшно.

- Ах вот как… - говорит она, встаёт и протягивает ему флягу. – Вам, кажется, жарко, вот, выпейте.

- Благодарю вас, – он берёт увесистую флягу. - Вино с водой?

- Нет, чистое, - отвечает ему женщина. – И хорошее. У этих нечестивых отличные погреба.

Он делает один большой глоток, второй…

«О Боже… Это прекрасно. Вино даже и нагреться во фляге не успело».

Волков не удержался и сделал ещё один большой глоток.

И, закрывая флягу, говорит женщине:

- Ваше Высочество, мой отряд подойдёт сюда нескоро, скорее всего через день или даже через две ночи, и это единственная влага, что у нас есть. Нужно её беречь.

- Я буду беречь её, генерал… - она взяла вино. – Барон, прошу у вас прошения, я позабыла ваше имя, обычно я хорошо запоминаю имена, но тут всё было так неожиданно…

- Рабенбург, - напомнил ей Волков. – Или ещё меня прозывают Эшбахт. То моё поместье.