ИНКВИЗИТОР Божьим промыслом Пожары и виселицы

– Мы неплохо их потрепали; после нашего дела и потери великана задора у них, клянусь Господом, поуменьшится. Лишь бы к ним не подошло подкрепление.

- Думаете, сеньор, мы выстоим до подхода Брюнхвальда? – спросил фон Готт, и спросил это в таком тоне, который очень не понравился Волкову, и тот ответил почти с насмешкой:

- Уж от кого-кого, а от вас, фон Готт, я таких вопросов услышать никак не ожидал.

И тогда Хенрик посмеялся, и посмеялся он с видимыми нотками насмешки. И фон Готт, взглянув на него, стал говорить, словно оправдываясь:

- Да я просто спросил!

- Ага-ага, - продолжает ёрничать старший оруженосец.

- Говорю тебе, просто спросил, и всё!

- Конечно, – флегматично замечает Хенрик. – Просто спросил.

- Думаешь, я испугался? – наседает фон Готт. - Если ты так думаешь, то ты полный болван, Хенрик. Говорю тебе, ты полный болван!

Но Хенрик только усмехается ему в ответ.

«Смеются… Мальчишки… Пусть смеются, пусть. Так всегда. После тяжёлой схватки молодые люди не вспоминают о потерях, а радуются, что сами живы.

Что ж, я видел такое не раз, так устроена человеческая душа. Пусть смеются. Печаль мне сейчас тут не нужна. Это хорошо, что сейчас они позабыли про фон Флюгена. Так и должно быть. Это старики всегда, всегда помнят о мёртвых!».

И он сейчас вспомнил своего юного, но храброго оруженосца, который остался лежать там, на ковре, в большой зале и который, возможно, сегодня спас ему жизнь.

Глава 11

Вода наполнила шлем фон Готта до половины, прежде чем дождь стал слабеть. В большой кастрюле и в тех сосудах, что принёс наверх кавалерист, влага тоже собралась.

Тут и сам Кляйбер появился на площадке; сначала он только высунул голову снизу с лестницы, огляделся с опаской и поинтересовался:

- Ну что, затихает? Грома более не будет? Как вы, господа, считаете?

- Не будет, не будет, - успокоил его Хенрик, оглядывая тучи.

- Ну хорошо тогда, - говорит Кляйбер и вылазит наверх окончательно, - а то не люблю я этого грома и всего такого.

Он начинает собирать воду из всех сосудов и аккуратно переливать её в большой кувшин с отбитым горлом.

Он всё делал правильно, и ему не нужно было указывать. Сам генерал стоял, промокший до нитки, под последними каплями уходящего дождя, стоял, прислонившись к ещё теплым камням зубца. Его оруженосцы присели рядом, два товарища разговаривали и допивали воду из своих шлемов.

- Господа, - заметил Волков. – Мы ведём себя как невежи.

- А что? – не понимал ситуации фон Готт.

- Мы совсем позабыли про даму.