Жизнь напрокат

Он затеребил скрюченными пальцами свою богатую бороду, произносимые им слова становились все невнятнее, прерывались сдержанными стонами. Я выпрямился и беспомощно оглянулся на Бура.

- Бредит, - чуть слышно определил Рок, да я и сам понял, что помирает боярин, страшную боль, накатывающую черными волнами за болтовней терпит, здоровой ногой плотную, утоптанную землю рыхлит. Неплохо бы весь этот бред теперь правильно интерпретировать, перевести на вменяемый язык, не знаю как остальные, а я лично мало чего почерпнул из сбивчивой речи умирающего.

Тут выясняется, что Шибая нигде нет и явить его пред замутненные братские очи никак не получится. Живка виновато пожал плечами: оставили, забыли, бросились подсоблять раненому боярину. Плохо сдерживая гнев, Бур велел Живке немедленно начать поиски и без дядюшки на глаза ему не показываться.

Головачу уже не до Шибая. Он бесцельно шарит невидящими очами по лицам, дышит как опытный любитель пива после стометровки рысью. Из дома приносят тряпки, Бур с помощниками прямо поверх набухшей коричневым кольчуги пытается перевязать боярину живот, чтоб остановить кровь.

Минут через пять боярин впадает в бессознательное состояние, еще через пять испускает дух.

На миг все вокруг не дыша замерли, словно боялись помешать освободившейся душе отлететь от бренного тела. Я потихоньку протиснулся и отошел прочь, жалко человека, но не мое это горе, обойдутся как-нибудь без моей скорбной рожи.

- Что делать будем, батька? - поинтересовался шустрый вьюнош с фингалом.

Я оглядел подворье. Урманов и след простыл. Вировские дружинники позволили им уйти как и было обещано Головачом. Так спешили свалить, что не стали забирать тело своего бугра. Шибай, наверное, тоже где-то с ними загасился.

- Да я б пожрал чего-нибудь, оголодал как собака, а после такого зачетного шоу, граммов двести коньяка принял бы на грудь под закусь знатную.

- А?

- Вот тебе и а. Покушать, говорю, неплохо бы.

- Ты и вправду серебро спрятал? - с восхищением прошептал Одинец.

Кто про что, а рыбак про рыбу.

- Раздобудешь хавчика - скажу.

- Так это я мигом, - взбодрился пацан и припустил к дому Родима.

Ночь выдалась безлунной и черной как пещерная полость. Ее невесомая плоть клубилась по щелям и углам, глотая свет факелов, стоило достаточно отойти от центральной части подворья.