Жизнь напрокат

Ноги связаны, руки за столбом тоже чем-то затянуты. Куртки на мне нет, кобура пуста. Нормальный ход…

Затылок на прикосновение к столбу отозвался резкой болью. В кровь разбили суки. Интересно чем: битой или железкой какой? Найду - покалечу.

Однако, телесная боль здорово уступала мучениям душевным. Ясно, что связали и бросили тут не для того, чтоб помер, хотели убить, давно б убили. Хуже, если угодил я в волосатые по самые уши лапы дядюшки Анзора, этот выродок прежде чем прикончить, пытать будет, возможно, самолично.

..

Чтоб занять время, начал осматриваться. Справа и слева от моего столба - пустые ячейки с перегородками из жердей. Очень похоже на конюшню да и навозом свежим пованивает тут соответствующе. Свет и воздух проникают внутрь через сквозные дыры в верхних бревнах сруба длиной в полметра. Где-то позади кто-то мне невидимый все время шумно вздыхает и встряхивается, переступает ногами. Лошаденка или жеребчик. Припомнилось детство. В ту пору лошадей в деревнях уже почти не было, но в нашем «родовом гнезде» по маминой линии еще оставалось несколько кобыл и старый, пегий мерин.

Их хозяин, бывший председатель Матвей Егорыч часто разрешал ребятишкам покататься на коне с последующей чисткой и купанием, а по зимним праздникам Егорыч запрягал в сани серую лошадку Мышку и развлекал народ катанием.

Да, давненько это было, будто в другой жизни...

Мой сосед по неволе неожиданно подал голос, громким, отчетливым всхрюком заставив меня испуганно подпрыгнуть на затекшем седалище.

Свинтус! Никакой не жеребчик. Меня передернуло, ибо с детства безотчетно и сильно не люблю свиней. Не переношу этих тварей, хоть режьте! Живых. Приготовленных употребляю в любом виде за милую душу, шашлыка или нежных отбивных могу ведро сожрать.

Совсем не считаясь с моим бедственным положением, ехидная память изрыгнула давно слышанные россказни о дикой прожорливости и всеядности хрюшек. Большой свинье будто бы по силам слопать взрослого человека.

Целиком и со всеми потрохами. Крепости зубов и пищеварения хватает даже на самые толстые кости и череп. Излюбленный прием некоторых гангстеров убрать нежелательного свидетеля или личного врага - скормить терпилу свиньям, частенько живьем и в полном сознании. Жуть, в натуре, но чистая правда, зуб даю! Против гангстеров я ничегошеньки не имею, каждый в этой жизни вертится как может, но смерти такой ни другу ни врагу не пожелаю и уж тем более себе.