Я сделаю это сама

- А когда образуется? И может быть, оно образуется так, что я ещё сто раз пожалею, что не под тем камнем?

- А ты не сдавайся, поняла? Тогда и образуешь, как надо. Тебе надо, а не кому-то там. Ты баба умная и хваткая, разберёшься, что к чему. И имущество у тебя есть, курам на смех и вообще на птичьих правах, но есть. Отстоишь – будет у тебя своё, не придётся по чужим углам голову преклонять, то у Пелагеи, то, может, ещё у кого.

- Не хочу. Не-хо-чу – услышал?

- Чего ж нет-то, чай, не глухой, - усмехнулся дедок, – Ладно, бывай.

Увидимся ещё. Не кисни, не молоко! Всё будет! И у тебя тоже, поняла?

Я ничего не поняла, но внимательно пронаблюдала, как дедок оборачивается бурундуком и исчезает в норе под деревом. Встала, опершись на дерево, огляделась… и вдруг очутилась в темноте и духоте.

Когда глаза чуть привыкли, то я увидела знакомую полосатую шторку, стенку и печку. Ночь, да? Ночь в доме Пелагеи? Эх, душно, но я ж пошевелиться не могу, совсем не могу.

Ну и ладно.

Вдруг получится так уснуть? И пусть мне приснится что-нибудь поприличнее того, что я уже сегодня видела.

Я заплакала об оставшихся где-то там, далеко, Лёшке и Жене, о своей совершенно непонятной дальнейшей судьбе и о том, что как всякая ерунда – так непременно мне. И не заметила, как уснула.

1.8 Золотистый свет

На следующий день меня разбудили – громко и бесцеремонно.

- Поднимайся, болезная, Евдокия пришла тебя посмотреть, - сообщила Пелагея.

Какая там ещё Евдокия? Кто это и зачем?

Но если старичок-бурундучок был прав, то мне нужно срочно разбираться, кто тут есть кто, кто главный, кто последний, и как они вообще здесь живут.

И ещё злобная Ортанс, у которой к погибшей Женевьеве какой-то немалый счёт. Если прямо спросить – не расскажет ведь ничего, ещё воспользуется тем, что я ни в зуб ногой в происходящем, и навесит на меня вдвое больше, чем той Женевьеве причиталось. Поэтому нужно как-то… с осторожностью, в общем.

На душе было черным-черно. Я говорила себе, что Женя – взрослый мужик, и Лёша – тоже взрослый мужик, и они справятся. Они умеют решать проблемы, оба.

Но я-то как буду без них?

Я продолжала рационализировать, что если Женя уже дошёл до того, что изменяет с моей же помощницей и не скрывается, то было бы только хуже. И Лёша давно уже живёт сам. Так что я легко могла бы остаться в одиночестве и там – просто в одной реальности с мужем и сыном.