Я сделаю это сама

Чёрт побери, а что я тут буду носить зимой? И не только я, а Марья тоже? Я очень сомневалась, что в принадлежащих Женевьеве трёх сундуках лежат шубы, шапки, пуховые платки и тёплые сапоги. Так, не забыть поговорить с Пелагеей.

А дальше мы вошли… в темноту. Ну конечно, ставни-то закрыты.

- Пошли окна открывать, ничего ж не увидим, - вздохнула я, понадеялась, что на правильном языке.

Дверь подпёрли камушком, которых на дворе было – не счесть, чтобы проветривалось. Ну да, это плодородная земля здесь, наверное, редкость, а камней всякого вида – сколько угодно.

И пошли вытаскивать тяжёлые доски из скоб, на которых они держались. Ничего, вдвоём справились. Три окна с одной стороны от входа, три с другой. И опа – сюрприз!

В отличие от других домов в деревне, этот глядел на улицу застеклёнными окнами. У других стояло что-то попроще – наверное, слюда. Тут же всё, как надо – окна, рамы, и вроде даже что-то открывается. Можно будет нормально помыть.

Теперь уже внутри удалось что-то разглядеть. Прямо с улицы мы попали в изрядно просторную комнату, заваленную какими-то лавками, криво сколоченными остовами столов и досками, которые, наверное, можно положить сверху.

И большая печь посередине. Что тут, обеды давали, что ли?

- Какой хлам, господи, - простонала Марья.

- И главное, что ничего другого нам взять неоткуда, понимаешь? – вздохнула я.

Посерединке между двумя частями свалки мебели была расчищена тропинка – мимо печи, куда-то в глубину дома. Мы пошли, что нам оставалось делать?

За этой комнатой, большой и квадратной, нашлись ещё четыре.

Здесь не было ставен на окнах, или их не закрыли, и мы видели весь этот хаос и разруху просто отлично. Три очевидных спальни – с добротными деревянными кроватями. На одной кровати лежала, не поверите, перина, только её кто-то разодрал, и пухом пополам с перьями, пылью и мелким мусором была завалена вся комната. В двух других не лежало никаких перин, зато имелись сундуки. И нам вдвоём даже удалось приподнять крышку у одного из них – что же, какая-то ткань, сапоги, глиняные миски, и запах плесени.

Четвёртое помещение оказалось кухней. Ещё одна печь, в стене между кухней и соседней спальней. Чуток дров рядом на полу – бли-и-ин, это ж ещё о дровах думать! Сейчас-то лето, а потом как?

У окна рабочий стол, никакой посуды, надо думать, не сохранилось, раз тут – заходите, люди добрые, берите, что понравится. Печь грязнущая, её бы помыть и побелить, перед тем, как что-то тут вообще готовить. Окно неимоверно грязное.