Реверанс со скальпелем в руке

Полковник пах лошадьми, липовым саше и кофе. Много, много липового саше, будто им в сплошную была переложена вся его одежда. Я сама пользовалась такими же, сама сушила липовый цвет, помогая Алэйн и зашивала его в тонкую ткань, чтобы проложить потом между одеждой. А вот кофе… где-то тут у них есть и кофе.

Хотя принюхивалась я зря – он прибыл только через сутки... Да и просто не мог – по ощущениям.

- Слушай врачей, сейчас они твое начальство. Приятно было познакомиться, мадам…? - развернулся он на выход, даже не взглянув на меня.

- Дю Белли, - машинально присела я, изображая книксен и уже не понимая – как мне могла понравиться эта заносчивая скотина? Вот так дал понять, что даже не собирается запоминать мое имя. Заносчивый скот.

Мы все смотрели ему вслед, пока он шел к выходу. Уже опуская кусок парусины, выполняющий функцию двери, полковник обернулся и мельком взглянул мне в лицо. И я как-то сразу поняла – знает…

Взгляд не был ни торжествующим, ни насмешливым. И с какого я вообще решила, что только так…? Но он знал, это точно.

- Мари?

- Я посижу здесь еще немного, - заторможено ответила я. Куда-то делись все силы и захотелось прилечь, полежать.

- Зачем? Сейчас подойдет плотник… На свету объясните ему что к чему.

- Обязательно, а пока буду следить, чтобы повязка не слишком пережала ногу. Дешам, - спросила я, прямо глядя ему в глаза: - Опий… конопля, маковое молочко… чем вы снимаете боль при тяжелых ранениях или операциях?

- Опий, Мари, водный раствор.

И я заплакала… И отвела его руку, когда захотел утешить. Или пожалеть, как я этого мальчика.

- Простите – понервничала... И понимаю, насколько мне повезло с вами. Не иначе – Господь привел… Вы удивительный человек, мсье Дешам, - лились бесконечные слезы, - я уж готовилась услышать про оглушающий удар в висок, или пережатие сонной артерии. Или вообще… безо всего.

- Далеко на востоке у меня остался друг, - задумчиво говорил он, пробуя заодно – нет ли жара у глупого Ланса: - Как тебя угораздило, солдат?

- Мадам… - просительно прошептал тот и крепко зажмурил глаза.

- Чего уж теперь, голубчик? – грустно улыбнулась я, - наверное, уже все знают. Он подглядывал, как я моюсь, доктор, сидел на дубе. Я завизжала.

- Я сам его срублю… только вот встану, - бормотал покрасневший мальчишка, не открывая глаз: - Простите меня, мне так жаль… или нет. Стыдно. Но я срублю… дуб.