Смерть лишь начало. Дух-покровитель

          — С-спасибо, — ответила Тила, боязливо покосившись на Алу.

          Той нынче никто не смел перечить, даже мужчины старались просить, а не требовать. Ведь она не только стала хранительницей огня племени, но и за фильтрацию воды отвечала, и приготовлением пищи заведовала. Только Хыр обращался с ней так же, как и с любой другой женщиной племени. «Ну может еще Рым ничего не заметил», — подумала Тила о вечно задумчивом мальчишке, который не боялся темноты, всегда спал ближе к выходу из пещеры, и смело говорил с духами.

          — Вытащи свистульку, прогорела давно палочка, и спать ложись, поздно уже, — сказал Хыр, настраиваясь на разговор с Великим. Не мог он иначе духа-покровителя называть, даже про себя не получалось.

          — Хорошо, — быстро кивнула Тила, ловко вытащила глиняную птичку ухватом и тут же поспешила вернуть его вождю.

          Деревянная рогатка, обмазанная на конце спекшейся глиной, чуть ли не физически жгла ей руки.

Тила кожей ощущала направленные на нее взгляды, но Хыр, мысли которого были далеки от малозначительного для него события, лишь отмахнулся и отправился за камень. Тиле показалось, что он буркнул: «Хранительнице отдай», но она не была в этом уверена, возможно, просто почудилось. В любом случае, мысль показалась здравой, и Тила поспешила ее реализовать.

          — В-вот, — протянула она ухват, тушуясь под суровым взглядом Алы.

          — Ловко свистульку достала, — сказала та, выдержав мучительную паузу, но не спеша распускать скрещенные под грудью руки.

          — Я, я тренировалась, к-камешки поднимала, веточкой — призналась отчаянно трусящая Тила, изобразившая пальцами раздваивающуюся на манер ухвата палочку и окончательно сникнув прикусила язык, уставившись на землю под ногами.

          — Завтра будешь мне помогать, — вынесла вердикт Ала, забирая наконец ухват из рук Тилы.

          — А…

          — Иди спать, — прервала Тилу хранительница очага. — Разбужу рано, — добавила она строго и одарила ее тяжелым взглядом.

          Вот только мимолетная, едва заметная улыбка, на миг коснувшаяся краешков поджатых губ, словно сняли с плеч Тилы камень.