Путь мира

– Я не хотел тебя обидеть, Флорена. Прости, если я сгоряча наговорил чего-то лишнего, – сказал он тихо и опять прикоснулся губами к ее пальцам.

Великая Герцогиня молчала, прерывисто дыша. Землянин выпрямился и теперь стоял перед ней, глядя прямо в глаза. Этот мужчина, сейчас такой растрепанный, в нелепом простонародном наряде, с загорелыми руками и лицом, заметно прихрамывающий на правую ногу и, вдобавок, скованный уродливыми цепями, определенно влиял на нее каким-то странным умиротворяющим очарованием.

Хотела она этого или не хотела – достаточно было одного его прикосновения, одного нежного слова, и она была в его власти. Во власти той самой сладкой и одновременно мучительной иллюзии, которая была создана ей самой по его подсказке.

Правительница дотянулась левой рукой до колокольчика на столике:

– Немедленно освободите принца от этого ужасного железа, – приказала она появившейся страже и слугам. – Скорее и осторожнее, олухи. За каждую царапину отвечаете головой.

Цепи были сняты уже через минуту, а одна из служанок резво бухнулась на колени перед Эмилем и начала осторожно промакивать антисептиком те места на запястьях, где только что были браслеты оков.

– Сколько раз повторять, что мне нравиться умываться самому! – Эмиль отмахнулся от служанки. – И как ты их только терпишь, Флорена? Нужно быть воистину героем, чтобы отдать себя в их руки!

– Вы стремительно теряете власть, госпожа, – тон секретаря был серьезным и тревожным. – Я не говорю о столице, она уже давно потеряна, и принц Семуэл Ганивер уже два месяца живет в Великогерцогском дворце, издает законы и указы от своего имени, как будто он уже коронован как Великий Герцог.

Три равнинных штата: Нижнее Герцогство, Верхнее Герцогство и Ганивер, целиком охвачены восстанием, перешли в безоговорочное подчинение к герцогу и признали его единственным правителем, еще два штата колеблются. И только Горный Восток, маленькая Розания да ваш родной Рамир еще сохраняют верность вам. Нужно действовать, пока не поздно. Никогда корона еще не держалась на вашем челе так непрочно, как сейчас.

– Так пусть она совсем свалится!

Герцогиня вынула из ларца великогерцогскую диадему в форме солнечного затмения, бросила на пол и уже намеревалась наступить на нее, но секретарь упал на ковер и молниеносной змеей скользнув по полу, выхватил «олицетворение власти» из-под самой туфли.

– Какой ты все еще резвый! – Герцогиня презрительно усмехнулась.