Путь мира

– Настоящее унижение – это когда удерживают в неволе, – Эмиль взглянул на нее исподлобья: – Ты же сама поставила меня перед выбором: или смириться и остаться номинальным аристократом для твоего развлечения, заключенным в комфортабельную клетку с прислугой и охраной, или бежать и попытаться обрести свободу, хотя и лишиться на некоторое время почестей и некоторых благ. Почему же тебя удивляет мой выбор?

– Потому что ты тут же нашел себе неумытую подружку из самых низов. Да ты понимаешь, что даже одна панибратская фраза с этой черномазой плебейкой унижает всех белых герцогов сразу!

– Ах, простите, Ваше Величество.

Я и не подозревал, что мое поведение так оскорбило всех этих местных высокородных особ, – Эмиль искусно разыграл удивление с легкой примесью презрительного высокомерия. – Иерархические традиции землян, понимаете ли, несколько иные нежели в вашем славном государстве. Истинное благородство у нас – это не столько гордость за свою биологическую принадлежность к выдающейся родственной линии, сколько осознание своей полезности, ответствнность за других и огромное количество прочих добровольных обязанностей. Я, как благородный человек, очень благодарен этой добрейшей простолюдинке. Ведь она практически спасла мне жизнь. Она лечила меня, она дала мне, раненному, кров и пищу, она была очень мила и терпелива со мной…

– И тем не менее, надеюсь, ты, наконец, понял, что эта безродная тварь, да и другие, подобные ей, не могут быть твоими товарищами. Они настолько мелки, что сразу же предали тебя, как только им предложили за сведения о твоем местонахождении какие – никакие деньги.

Эти плебеи ничуть не лучше скота для забоя!

– Но, Флорена, – Эмиль вздохнул. – Ты все-таки вернула меня обратно, я опять в твоей власти и, кстати, не без помощи этой же бедной женщины. Ты так презираешь этих несчастных людей, называешь плебеями и даже скотом. Но ведь они продали меня точно так же, как ты меня купила…

Великая Герцогиня, мгновенно побледневшая от гнева, хотела было в бешенстве влепить землянину звонкую пощечину, но тот интуитивно ловко заслонился рукой, в результате чего ее правая ладонь наткнулась на железо его наручника.

Ахнув от боли, Флорена затрясла кистью:

– Как ты смеешь сравнивать меня и их! – почти в истерике крикнула она. – Ты! Ты, которого я полюбила за гордую утонченность чистокровного принца…

Эмиль встал и осторожно взяв ее руку, ту самую, которая даже покраснела от неудачного удара, склонился и подул на нее, а потом нежно поцеловал.