Инквизитор

– Тем не менее, ты прекрасно выглядишь после стольких лет в армии.

– Non sine fortuna, – ответил солдат.

Епископ усмехнулся и посмотрел на монаха, а тот скептически поджал губы.

– Tu quoque severus, он ведь просто солдат, а не ученый.

Монах промолчал.

– Хорошо, а у кого же ты еще служил?

– У фон Бока два года, у фон Рюгенталя. Полгода мне платил курфюрст Ренбау, пока его не разгромили у Мюлле. Вот, в общем-то, и все мои командиры.

– Ну, хорошо, – епископ помолчал, подумал, - А что ж ты совершил такого удивительного для барона фон Рютте?

– Ну, я, – начал солдат, – помог ему навести порядок в его земле.

– Секундочку, – перебил его епископ. Епископ подошел к столу и налил вина в два бокала. Один предложил солдату, а из второго отпил сам. – Что за дрянь? Вино мне возят все хуже и хуже.

Солдат отпил и решил, что вино вполне себе приличное.

– О чем мы говорили? – Спросил епископ.

– О бароне фон Рютте.

– Ну и что именно ты сделал для барона?

– А разве аббат вам не написал?

– Аббат мне пишет едва ли не каждый день.

Мало ли что, но мне написал. Он написал, что барон очень щедро наградил тебя. И как щедро?

– Вполне, – скромно сказал солдат.

– И сколько же он тебе обещал за работу твою?

– Семь цехинов.

– Семь цехинов? – Епископ Густав поднял брови.

– Именно.

– Семь цехинов! А знаешь ли ты, сколько местные бароны собирают со своих земель в год?

– Не имею представления.

– А я имею! Местные бароны в год собирают 15-20 цехинов в урожай, и это зажиточные бароны. Большинство едва собирает десять. Так вот мне интересно, что же ты за подвиг совершил, что прижимистый Рютте отдал тебе половину своего дохода?

– Мне он не показался прижимистым.

– Тебе не показался, а я его знаю с детства. Я вместе с ним рос. Он всегда был тупым, спесивым и драчливым, а когда вырос, то стал еще и жадным. С мужика дерет последнее, за дочь приданое дает смехотворное.

Сына, наследника, держал в черном теле, сыну едва удалось у него коня выклянчить. Так что давай, рассказывай, за что жадный Рютте дал тебе гору золота.

– Монсеньор, это долгая история.

– Долгая история, говоришь? До воскресной мессы я свободен, – епископ подошел и уселся в кресле. Слуга принес ему две подушки, а под ноги поставил скамеечку.

– Ну, рассказывай, - сказал епископ.