Крещение Новгорода. Часть III

Казалось, кроме плётки у него ничего с собой и не было, мускулистые руки до плеч были оголены: овчинный тулуп был без рукавов, но имел множество карманов, которые наверняка скрывали в себе кинжалы и различное украденное добро. Когда всадник подъехал поближе, Фома понял, что человек явно не торговец и не знатный муж. Оставалось только одно, это разбойники. 

- Здравствуйте, добрые люди, - привстал на месте Фома.

- И тебе здорово, добрый человек, - усмехнулся мужик с плёткой, - и если хочешь и дальше здравствовать, то отдавай всё, что везёшь с собой.

Вокруг повозок уже собралось народу, вооружённого копьями, кинжалами и топорами. Некоторые, не дожидаясь приказа своего старшины, накинулись на одну из повозок и быстро сбросили на землю все её сопровождение. Купец, кусая губы, всё пытался разглядеть на разбойнике с плёткой какие-нибудь талисманы, но, ничего не обнаружив, заговорил:

- Я готов делиться, - вымолвил Фома, - но, возможно, добрый человек, мы с тобой одной веры.

- И какой же ты веры? – снова усмехнулся чему-то разбойник.

- Я? – замешкался Фома. Он спешно пытался прикинуть, какой мог быть веры этот лиходей, и, наконец, запустил руку под свой комзол и достал золотую цепь с крестом. Всё-таки, Новгород был близко, едва ли нехристи осмелились бы сюда сунуться. Когда-то ещё сам Василий Буслаев собирал здесь с купцов за проезд, и при этом сам всех прочих разбойников отгонял прочь, обеспечивая защиту.

- Золото, - произнёс он, попробовав крест на зуб. В следующее мгновение богатырский знак скрылся в одном из его грязных карманов, - в этого бога я верю.

- Я не христианин, - проговорил разбойник, - Я – Никита Кожемяка. Слыхал про такого? 

- Не имею чести, - отвечал испуганный Фома. Эти слова явно расстроили Никиту.

- Снимай всё, что висит у тебя на шее, - приказал разбойник.

- Но в какого бога ты веруешь, Никита Кожемяка?

- В того, что блестит на твоей шее. Твой бог не набьёт моего живота, не накормит моих детей, а золото и серебро сделают это, стало быть, они и есть мой бог. 

 Купец только сейчас заметил, что вторая золотая цепь теперь была видна из-под одежды. Пришлось Фоме расстаться и со вторым талисманом.