Крещение Новгорода. Часть III

Только долго ли?

- Добро, Никита, молодец, - послышался голос приближающегося Будислава.

Никита обернулся на своего наставника, и в это мгновение волк снова набросился на него. Человек едва успел подставить мохнатый рукав своего тулупа под звериную пасть. Волк тут же вцепился в подставленную руку, пытаясь добраться до плоти жертвы. 

- Ты отвёл взгляд, в этом твоя ошибка, - заговорил волшебник, - ты не так силён, чтобы повелевать этим волком без прямого контакта. На это способны только опытные чародеи.

Будислав сделал жест рукой, и волк покорно слез с человека и убежал прочь.

- Это ты его на меня натравил? – поднимался на ноги Никита.

- Я. Хотел проверить, чему ты научился.

- Будь ты проклят, чёртов колдун, - выругался Кожемяка, - я сохранил тебе твою жалкую жизнь не для того, чтобы ты натравливал на меня волков.

Лицо Будислава исказилось в гримасе ярости, он поднял палку, которую держал в руке, словно посох, и с силой ударил ей своего раненного ученика:

- Ты сам пошёл со мной, я тебя не зачаровывал, хотя мог бы.

Только так и постигается чародейское ремесло.

- Тебя тоже так учили?

- Ну…я…я был в клане Змея. Там меня учили много лет. Я был сыном рабыни и колдуна, полукровкой. Ещё в юном возрасте меня отдали в клан волшебников, к Сорочинскому Мастеру, и там я учился ещё много лет. Тебя же мне нужно обучить как можно быстрее. К тому же, колдуны учили меня только тёмным чарам, а Сорочинский Мастер только волшбе.

- А каким чарам ты учишь меня?

- Пока это самое простое волшебство.

Учиться боевым чарам ты ещё не готов, а колдовству, тем более.

- Это ты будешь решать, готов я или не готов? Учи меня всему, чародей, или я изменю своё решение и со своими хлопцами достану тебя из-под земли, чтобы снять с тебя шкуру.

В этот момент Никита был страшен, и, казалось, полон решимости выполнить свою угрозу. Но чародей даже не шелохнулся под его грозным взглядом, а заглянул своему ученику прямо в глаза. И Никита вдруг почувствовал жуткий холод и опустошение в груди. Вспомнилось всё страшное и мрачное, что было в его жизни, забылось всё хорошее.

Чародей словно высасывал из него силу, как упырь высасывает кровь. В конце концов Никита ослаб настолько, что сел возле дерева, и только тогда он смог отвести глаза.

- Это и есть те чары, о которых ты говорил? – спросил он уже совсем другим, уставшим, пораженческим тоном.

- Да, это они, - отвечал Будислав, - ты только начал их постигать, я же знаю их очень давно. Я забрал у тебя немного силы.