Крещение Новгорода. Часть III

А где же тогда были колдуны? Добрыня обернулся назад и встретился взглядом с вождём. Усыню трудно было не узнать, особенно сейчас, когда он в одиночку с мечом и щитом в руках одного за другим уничтожал наёмников. Но князь не торопился, он был уверен, что сегодня этот колдун от него не уйдёт. Заслон из разбойников новгородцы разметали в раз. Грабители и душегубы струсили, как только утратили преимущество в бою, и разбежались кто куда. Богатыри соединились с остальными новгородцами. Святослав был грозен в этот миг, словно грозовая туча.

Полный решимости он быстрым шагом настигал противника и несколькими ловким движениями копьям уничтожал его. Но на мгновение взгляд его наполнился жалостью. Богатырь увидел своего отца, бледного и израненного. К этому времени Борис уже чувствовал хрип в груди при каждом вздохе и выдохе.

- Отец, - подошёл к нему Святослав.

- Всё хорошо, сын мой, - отвечал Борис, - жить буду, стрела не глубоко вошла. Но не уверен, что смогу сражаться. А я ведь просил его дождаться тебя, ты бы сразу распознал их чародейство.

- Не беспокойся, отец, отдыхай, мы сами всё сделаем.

И богатыри пошли в атаку. Добрыня к тому времени уже успел развернуться и повести своих людей в атаку на колдунов. Перед глазами у него был лишь Усыня. Проклятый колдун, наводивший прежде на все страх, а теперь превратившийся в мелкого негодяя. Князь пёр на него, словно бык, не замечая, как чародеи истребляют его людей. Вождь не пытался уйти, он словно ждал Добрыню, и первый же удар княжеского копья парировал с невероятной лёгкостью.

 

- Ты не убегаешь? – сделал вид, что удивился, Добрыня, - это как-то на тебя не похоже.

- Кончилось время, когда змеиный вождь убегал, - отвечал ему Усыня властным голосом, от которого до сих пор становилось холодно на душе, - теперь ты ответишь мне за предательство и смерть Богомила. 

Добрыня лишь презрительно улыбнулся, как улыбался в лицо своим врагам в молодости. Этому он научился ещё в ранней юности, когда был мальчишкой-рабом в Киеве, и насмешка была его единственным оружием против обидчиков.

Усыня извивался, словно змей, атакуя и уходя от ударов. Добрыня напирал, словно медведь, совершая при этом множество обманных движений. Так они бились какое-то время, и ни один ни ранил другого. Но вскоре Усыня почувствовал, что готов нанести настоящий удар. Ему показалось, что Добрыня уязвим, и вождь, нырнув под копьё врага, нанёс сильный удар ему в левый бок.