Крещение Новгорода. Часть III

- Эти разбойники не присягнули ещё нам на верность, - возражал Богдан, - в случае нашего нападения они могут встать на сторону христиан.

- Кто их вождь?

- Разное толкуют. Кто называет Коваля, кто Никиту Кожемяку, или ещё кого. У них там у каждого свой вождь, общего начальника у них и вовсе может не быть. Мы должны связаться с их вождями, обещать им всё, что они попросят после нашей победы.

- Мы и так медлим. Чёртов ты шарлатан!

- Это я шарлатан? – возмутился Богдан, - ты, видимо, уже похоронил своего вождя. Но учти, он может ещё выжить, и тогда тебе не поздоровится.

- Перед своим вождём я буду отвечать сам. 

Мстислав всегда недолюбливал Богдана Многоликого, теперь же и вовсе перестал скрывать своё презрение к этому их случайному союзнику. Положение казалось хрупким, далеко не все в клане признавали своим вождём Мстислава, не говоря уже о многочисленных разбойниках, многие из которых ещё думали, что их вождь Усыня. Меж тем, пока два вождя спорили, двери открылись, и вошёл чародей.

- Владыка, - обратился он к Мстиславу, - Вацлав прибыл.

- Отлично, зови его сюда, - отвечал вождь, усаживаясь на лавку. 

Вацлав вошёл и оглянулся по сторонам. Мстислав был хмурым, как и всегда, по лицу его ничего нельзя было прочитать. А вот Богдан при виде гостя недобро улыбнулся.

- Ну расскажи, как идёт сбор дани, который тебе поручил вождь Усыня, - вымолвил Мстислав.

- Хорошо идёт, - отвечал Вацлав, - мы добыли даже больше, чем ты велел, скоро можно будет идти на Новгород.

- Значит, говоришь, хорошо? Сукин ты сын.

Вацлав на мгновение растерялся, но не выдавал своего страха.

- Они не хотели отдавать дань, они сопротивлялись.

- И поэтому ты устроил там настоящий грабёж, тем самым нарушив прямой приказ вождя? Было сказано: из малых хуторов по десятку коней или лошадей, из больших – двадцать. А ты сколько привёз из Березина?

- Я….

- Может тебя повесить вниз головой с выпущенными кишками? Хороший будет урок всем остальным.

- Пощади, владыка, - не на шутку испугался Лютый.

- Будет тебе, владыка, - заговорил Богдан, - он переусердствовал, это со всяким может быть. Это всё ради общего дела. Ты лучше скажи, Вацлав, ты знаешь, кто стал старшим вождём среди разбойников в Людином конце?

- Сказывают, Никита Кожемяка.

- Ты знаешь его?

- Конечно, - обрадовался Лютый перемене темы, - Никита – это овца, возомнившая себя волком. Он немало наших перебил, но и христианских купцов погубил немало.