Великий князь

Весьма характерно измазанного потеками застывшей крови и нутряного жира…

— Молчать!

Все та же чернодоспешная стража принесла небольшой походный столец, накрытый куском черного аксамита, после чего появился и сам гостеприимный хозяин лазурного шатра — а за ним и его Малая свита.

— Кто из вас хочет на волю?

Знатные ногаи переглянулись, тихо посовещались и вытолкнули вперед молодого имельдеши Канамата.

— Клянись, что до первого снега привезешь в Москву назначенный тебе выкуп.

Предводитель небольшого степного рода неуверенно покосился на товарищей по нелегкому людоловскому ремеслу и негромко буркнул что-то согласное.

— Громче.

— Клянусь!

— Скрепляю клятву твою.

В ответ ногайский князек побледнел, посинел, и едва не упал оземь. Но ничего, выдержал — и изрядно проникся данным словом.

— Кто следующий?

Увидев, что степной ясырь за свободой не торопится, юный правитель пожал плечами и глянул на сотника своей стражи. Разумеется, тот не подвел:

— Этого давай.

Когда из толпы ясыря вытащили еще одного имельдеши, остальные молчали. Но стоило только одной паре чернодоспешных воинов начать распарывать на нем штаны, а другой притащить целую связку новеньких, добротно ошкуренных и хорошо заостренных колов со скругленным наконечником…

— Клянусь!

— Скрепляю клятву твою.

— Клянусь!..

В общем, все пленники резко передумали.

— Теперь поговорим о выкупе. За вашу свободу я хочу всех православных, что томятся у вас в неволе — и даже тех из них, кого силой заставили перейти в басурманскую веру.

За вашу жизнь вы отдадите мне половину всего, чем владеете. Если же будет желание выкупить своих нукеров, то за каждого приведете в Москву трех русских полоняников — или заплатите три полновесных цехина.

Тишина установилась такая, что было прекрасно слышно, как один из мурз сдавленно фыркнул, поражаясь наивной глупости урусского царевича.

— Крайний срок вам указан. А ежели кто в него не уложится, или вздумает приуменьшить свое имение и казну…

Встав со стульца, четырнадцатилетний наследник трона мягко улыбнулся:

— Муки этого глупца послужат достойным примером для остальных.

Оставив верного сотника Петра Лукича организовывать проводы степных людоловов в родные края (вернее даже сопровождение, что бы русские дозоры их не прибили), Дмитрий с чувством хорошо выполненной работы направился на встречу с боярином Канышевым.