Великий князь

Кто же такое отдаст в чужие руки?

Переждав согласный гул своих сторонников, дальний родственник правящей династии солидно откашлялся и продолжил:

— И Полоцк им для того же нужен.

Бумц!

Намекнув уже открывшему было рот противнику-собеседнику Василия Михайловича на соблюдение порядка, Голова боярской Думы покачал увесистый посох в руках. Как жаль, что нельзя им треснуть по маковке некоторым особо крикливым неслухам!

— А вот Ревель они нам отдадут — ежели, конечно, мы его у шведа сами сможем взять. И Выборг.

А весь север Ливонии и так уже под нами. За остальное же можно, и даже нужно побороться. Я за крепкий мир и дружбу с литвинами!

Что началось после этих слов! Если бы не присутствие Великого государя и его наследника, иные бояре и в бороды своим соперникам вцепиться не постеснялись бы, и кулаками по бокам отходить. Потому что уж больно заманчивы были предложения послов — взять, да и разделить земли Ливонского ордена между Русским царством и Великим княжеством Литовским. По-соседски так.

И по принципу — кто какую землю успел занять, тот ею и владеть будет. А ту часть Ливонии, что уже успели взять под себя шведы, предлагалось совместными усилиями освободить от их нежелательного присутствия, и опять же мирно поделить.

— Да ты никак позабыл, что Ревель есть город-порт? И Выборг тоже. А?!! Их без кораблей брать — только зря силы да время тратить. Али ты войско по воде, аки посуху, погонишь? Умник.

— Корабли можно и у Дании попросить!

— Так они тебе их и дали.

— Так и дадут! У них со шведами война, так что полдюжины кораблей для такого дела всяко наскребут. И Любек ганзейский чем-нито поможет, им шведы всю торговлишку с нами рушат. Они же не полные дурни, такую возможность упускать? Не то, что некоторые…

— Что сказал, пень трухлявый!?!

— А ну, руками не замай!

Бумц! Бумц! Бумц!

Разгоревшийся словесный поединок, едва не перешедший в выяснение отношения на кулаках, сначала утихомирил Бельский, а окончательно потушил сам Великий государь, с явным недовольством шевельнувшийся на троне.

— Что скажет Вяземский?

В установившейся тишине князь встал и благодарно поклонился своему повелителю.

— Сама по себе Литва против нас жидковата будет, а Жигимонт Август по сей день не объявил посполитое рушение.[7] За нами же — ни одного поражения. Зачем делится, когда можно взять под себя все?..

Согласные шепотки части думцев тут же слились в тихую волну поддержки воинственного оратора.