Великий князь

Разумеется, не один — с некоторых пор на одиночество он мог рассчитывать только в пределах своих покоев (да и то, не всегда) и в нужнике. Относительно недавно удостоенный звания рынды с рогатиной Тарх Адашев, княжич Горбатый-Шуйский, троюродный брат Василий Старицкий, рында большого саадака[8] Федька Мстиславский, подручник Мишка Салтыков… Так называемая малая свита, в которую входит еще и задержавшийся в Москве княжич Скопин-Шуйский, и выполняющий в Туле его поручение Богданка Бутурлин.

— И-эх, хорошо! Сейчас бы еще медовухи!.

.

Петр Горбатый-Шуйский, на правах самого старшего по возрасту и родовитости ближника, огласил витающие в предбаннике настроения, дополнив их заговорщицкой улыбкой.

— Хм.

— Так я распоряжусь?

Правильно истолковав еле слышное хмыкание своего господина, шебутной княжич тут же выскользнул за дверь — искренне сожалея, что царевич совсем не интересуется пригожими девицами. Тяжело вздохнув и вспомнив сразу несколько теремных девок с обильными телесами, восемнадцатилетний Петр слегка поправил простынку вокруг бедер (что-то жать начала) и озвучил одному из стольников желание государя-наследника насчет легкой медовухи.

Сам княжич предпочел бы вкусить крепких стоялых медов, но без прямого указания синеглазого властителя тверского удела — кто ж ему нальет?.. А значит, только сбитень, квас и легкая медовуха. Ну, или вино. Причем такое, что иная водичка покрепче будет. Разве это жизнь?..

— Наконец-то!

— Промочим горло…

— Я кваском обойдусь.

— Ну и дурак!

Подхватив с широкого блюда два кубка разом, предприимчивый княжич протянул первый своему господину:

—Как ты любишь, Димитрий Иванович — вишневая!

— Благодарствую.

Довольно кивнув, наследник суздальских князей приземлил свой мосластый зад на лавку, отхлебнул из кубка пару глотков и активно включился в довольно вялую беседу — для начала оживив ее пошлым намеком насчет скучающих без должного внимания тверских девиц.

Переждав волну хохотков и фырканий, Петр начал увлеченно вещать про очень важные и волнительные для каждого юноши вещи. Как-то: про охоту, игру в ручной мяч, о девицах легкого нрава. Затем родовитые недоросли обсудили редкое оружие, дорогих скакунов, девичьи упруго-фигуристые достоинства, ловчих соколов, и вновь как-то незаметно перешли… На смешливых и податливых красавиц, имеющихся в тверском кремле в очень даже приличном количестве.

— Ох, ё!..