Великий князь

— Ты погляди, еще один напился!..

Пока долговязый Адашев поднимал с пола посудное серебро, дверь в предбанник чуть-чуть приоткрылась, позволяя кравчему наследника быстро оглядеть все их застолье. Нет ли какого непорядка, не нужно ли чего?

— Федька! А у тебя чего-нито уже было, или как?..

Тринадцатилетний Мстиславский многозначительно улыбнулся:

— Куда мне до вас, лихих жеребцов.

— Ты гляди, какой скромник!..

Веселый гомон резко утих, когда царевич плавно поднялся с лавки, одновременно поправляя на плече укутывающую его простынку.

— Сидите.

Привставший было вслед за своим повелителем Адашев, тут же передумал.

— Отдыхайте.

После звонкого щелчка пальцами в сторону вроде как закрытой двери, она тут же распахнулась, пропуская стольника с новым кувшином медовухи. И еще одного — с блюдом, на котором горкой лежали тонкие полоски копченого мяса. Пока родовитые недоросли радовались пополнению стола, их господин уже покинул предбанник — впрочем, тут же остановившись перед личным мовником[9]и сухой простынкой в его руках.

На ноги царевича надели мягкие чувячки, влажную гриву волос слегка просушили, после чего и препроводили на один поверх выше — в княжеские покои.

— Господин мой!..

Встретившая его прямо на пороге Прихожей верная Авдотья буквально полыхала искренней радостью, приправленной толикой жадного нетерпения и нотками недавней скуки. Улыбнуться ей в ответ, по пути в Опочивальню скинуть простынь и чувячки, ничуть не стесняясь белокожей наготы — был когда-то стыд, да весь вышел…

— Уф!

Упав на ложе так, чтобы с краю осталось место для статной служанки, Дмитрий окончательно расслабился.

А после первого прикосновения женских рук и гребешка к своим волосам и вовсе начал проваливаться в сладкую дремоту.

«Хорошо…»

[1] Дочь великого князя Московского Ивана Третьего была выдана замуж за Александра Ягеллончика, великого князя Литовского и короля Польского. По смерти мужа хотела вернуться в Москву к родне, но так как в этом случае пришлось бы отдавать все ее имущество (включая очень большое приданное), сначала ей начали чинить всевозможные препятствия с отъездом, а через год таких проволочек вдовая королева очень быстро заболела и умерла.

[2] Жена великого князя Московского Василия Третьего, и мать Ивана Четвертого (Грозного) — была отравлена Шуйскими.

[3] Пушки большого калибра, используемые для разрушения крепостных стен.