Великий князь

Первым делом подхватив с кошмы записную книжку, Дмитрий тут же упрятал ее во внутренний карман — очередное свое «изобретение», не получившее пока большого распространения. Деньги хранили и носили в поясе, челобитные и грамотки — за пазухой или в рукавах. Ключи опять же на поясе или за голенищем сапога…

Взз!..

— Кыш, вампир летающий!

Отогнав от лица настырно жужжащего слепня, подросток подцепил за увязанную горловину холщовый мешочек и развернулся, собираясь идти назад — но сделав пару шагов, резко остановился, осознав в окружающем пейзаже какую-то неправильность.

Быстро осмотревшись, он повторил это действо еще раз, только уже медленнее, после чего озадаченно хмыкнул.

— Интересно девки пляшут!..

Внимательно осмотрев срезанные ветки на месте нового прохода, организованного по его приказу «садоводом-любителем» в черном кафтане, Дмитрий поворошил носком сапожка желтые листья, засохшие и скукожившиеся так, будто на дворе стоял не июль месяц, а самое малое — ноябрь. Поглядел на боярышниковую изгородь, носящую следы легкого увядания, припомнил, как он стоял и куда смотрел в тот момент, когда выплескивал раздражение…

— М-да.

Чем больше я знаю, тем меньше понимаю!..

***

Молодая незамужняя женщина, чьи одеяния выдавали как приличествующую ее положению скромность, так и определенное богатство, перекрестилась, завершая свою молитву, глубоко вздохнула — и в сопровождении своей служанки вышла под серое предрассветное небо, где еще раз перекрестилась и бросила пару монеток покрытому мелкими язвами нищему.

— Спаси тя Бог, боярыня!

Пройдя дюжину шагов, добрая христианка поддалась своему любопытству и еще раз оглядела новехонький трехглавый собор Троицы Живоначальной. Легонько улыбнулась, затем, вспомнив кое-что, неспешно двинулась на западную сторону белокаменного строения, где после недолгих поисков и увидела искомую надпись. Подошла чуть поближе, и старательно начала читать, теша свое любопытство:

— Лето 7072 совершен бысть сии храм во имя Живоначальния Троицы месяца августа 15 при благоверном царе Великом князе Иване Васильевиче и всея Росии.

При епископе Акакии Тферьском замышлениемъ и строением раба Божия Гавриилъ Андреевича…

Разбирая выбитые на камне буковицы, родовитая богомолица на мгновение прервалась — с тем, чтобы услышать за спиной незнакомый мужской голос:

— Тоушиньского.

Недовольно поджав губы, боярышня рода Старковых плавно обернулась, чтобы поглядеть на невежу, осмелившегося нарушить ее покой.