Великий князь

Впрочем, ее недовольство почти сразу поугасло, ибо незнакомец был вполне прилично одет, зубы не скалил, да и вообще был крайне серьезен — поэтому она всего лишь изогнула в молчаливом вопросе соболиную бровь.

— Боярин Бороздин.

Одновременно с этим мужчина средних лет раскидал в стороны края небольшой тряпицы у себя на ладони, подставляя под первые солнечные лучи темный янтарь небольшого кольца.

— С просьбишкой слезной и нуждою великой до государя-наследника Димитрия Иоанновича.

Еще раз оглядев незнакомца, все-таки оказавшегося просителем, личная челядинка царевича позволила себе проявить недовольство (а нечего со спины подкрадываться!) вслух:

— Кольцу должно быть на руке болящего.

Вот только ты на него не похож!

— Твоя правда, боярыня. Со мной, слава богу, все в порядке — с сестричем[2] моим нелады.

Проследив его взгляд, Авдотья увидела богато одетого недоросля в окружении троицы боевых холопов.[3]Первый что-то энергично жевал, да и вообще отличался чрезмерной упитанностью (если не сказать более), а вторые не столько охраняли, сколько опекали.

Приглядевшись повнимательнее, верховая челядинка едва заметно поморщилась: подбородок испачкан в чем-то жирном, из носа сопли текут, рожа вся в прыщах, пальцы пухлые, с трудом воинским незнакомые… Фу! Скосив взгляд на сопровождающую ее служанку, боярышня увидела на лице у той схожие эмоции.

— Следуйте за мной.

Не успело солнышко и наполовину выглянуть за виднокрай,[4]как они уже дошли до княжьего терема, «потеряв» по дороге всех трех боевых холопов и незамеченную в первый раз мамку-няньку юродивого боярича.

— Стоять! Кто такие, куда?

Несмотря на грозные словеса, стражи были спокойны, вдобавок, не забыли проявить должное уважение — правда, исключительно к верховой челядинке. Внимательно оглядев невзрачное кольцо, кое-как надетое на мизинец боярича (так и норовящего спрятаться за широкой дядькиной спиной), воины в черных кафтанах освободили путь — выделив гостям должное сопровождение вплоть до покоев хозяина тверского кремля.

— Сними.

Услышав короткое, и вообще-то довольно обидное требование, боярин Бороздин беспрекословно ему подчинился, спокойно расставшись с оружейным поясом, а потом и вытерпев быстрый обыск.

— Дядя?..

Дернувшийся прочь от чужих рук, племянник моментально оказался на коленях и с заломленными чуть ли не до лопаток руками.

— Тихо-тихо, Егорушко!..