Великий князь

Горделиво подбоченившись, княжич Семен Курбский украдкой покосился по сторонам — все ли видели, все ли оценили?

Бух!

Еще одну птицу постигла скоропостижная смерть, на сей раз от твердой руки Ивана Захарьина.

— Давай!

Понятливый сокольничий выпустил из корзины сразу пятерку перепелок — прямо под частые выстрелы родовитых недорослей. Треск и грохот короткой канонады лишь придал лесным птицам дополнительных сил. И удачи — судя по тому, что трое пернатых благополучно выжили и обрели волю.

— Ха, косорукие!

— Сам такой…

— Кто в крайнюю справа после меня поцелил!?!

— Мой выстрел своим выдать хочешь?.

.

— Ты это. На чужой каравай роток не разевай!!!

Честно говоря, пернатый «каравай» выглядел неважнецки, разорванный чуть ли не на три части попаданием рубленого куска свинца. Но уступить его ровеснику-сопернику? Да никогда!

Буфф! Буфф!

Резко замолчав, задиристые свитские внимательно пронаблюдали, как в сотне шагов от них медленно, и даже как-то величаво упала оземь жердина с распяленным на ней рваным тягиляем, плотно набитым прошлогодней соломой и старыми тряпками.

Буфф!

Еще у одного чучела, кое-как изображающего степняка на коне, отлетел в сторону небольшой щит — а Василий Скопин-Шуйский, малость припоздавший со своим выстрелом, белозубо улыбнулся и с явным удовольствием погладил простецкого вида пищаль, выделанную для государя-наследника в царских мастерских Александровской слободы. Без каких-либо узоров, украшений, и с прикладом необычного вида. Да что там приклад — стенки у ствола были такие тонкие, что и стрелять-то страшно было.

А ну как металл разорвет? То ли дело привычные самопалы: ложи всячески изукрашены, стволы из железа кованного, толстостенного, да и калибр вполне хорош — мало у кого внутрь дула большой палец не пролазит. Тяжеловаты, правда, просто так с рук не стрельнешь… Зато надежные! Особенно те, что с фитильным замком, у которого, как известно, и ломаться-то особо нечему.

Буфф!

— Смазал.

Тарх Адашев досадливо покривился:

— Все привыкнуть не могу.

Прямо не пищаль — пушинка какая-то!..

— Ружье.

Слегка поклонившись своему господину, свитский тут же поправился — а Дмитрий, взвесив пятикилограммовую «пушинку» на руке, тихо хмыкнул и вытянул из небольшой сумки бумажный цилиндрик с уже отмеренным зарядом и увесистым шариком пули. Скусил верхушку, сыпанув пороха на запальную полку кремневого замка, и одним движением задвинул крышечку на полке, уберегая крупные гранулы горючего порошка от ветра и высыпания.