Великий князь

Пока государственный алхимик Колычева ставила на стол свою ношу и снимала крышку, наследник суздальских князей шагнул к Старицкому и тихо обронил:

— Сочувствую.

Тем временем хозяин кабинета взял в руки серо-коричневый брусок непонятно чего, и внимательно его осмотрел:

— С ромашкой?

— Да, мой господин.

Короткая фраза, но сколько же интересного в ней прозвучало для пятнадцатилетнего князя!.. Во-первых, царевич благоволил бойкой девице, раз позволил ей так обращаться к себе. Во-вторых, сама Есфирия явно жаждала внимания и похвалы своего… Учителя? Ведь будущих государственных алхимиков наставляли в этом сложном искусстве голова Аптекарского приказа дворянин Аренд Клаузенд и лично государь-наследник Димитрий Иванович.

— Репейник и зверобой, мой господин!..

Родственник правящей династии где-то с год назад слышал побасенку о том, как две лучших ученицы царского аптекаря прямо во время занятий устроили меж собой знатную склоку — с визгом-писком, выдиранием волосьев и расцарапыванием щек.

Две дюжины розог каждой утихомирили вражду, но вот причины оной так и остались тайной… Неужели соперничали за внимание царевича?

— Что показали испытания?

Тут уже встрепенулся княжич Скопин-Шуйский:

— Хорошо себя показало мыло с репейником и зверобоем, но и петрушка с ромашкой тако же…

Вслушиваясь в довольно непонятный доклад, Василий Старицкий постепенно уяснил для себя, о чем же именно идет речь — его царственный родич повелел Аптекарскому приказу выделать средство против вшей.

Полезная вещь, что ни говори!.. И для воина в долгом походе, и для простого путешественника, и даже для самого последнего пахаря.

— Василий.

Троюродный брат царевича непроизвольно выпрямился, но почти сразу же понял, что обратились не к нему.

— Отправь несколько коробов с мылом на чумные кордоны — ливонские и те, что между нами и литвинами. Пусть испробуют на беженцах от Бледного всадника.

— Слушаюсь.

— Что с устроением мыловарен?

— Кирпича с известью приуготовлено с превеликим запасом, каменных дел мастера только и ждут, пока подсохнет землица, так что…

Слушая уже вполне понятный для него отчет, князь Старицкий внезапно позавидовал. Тарх Адашев вечно в разъездах и хлопотах, Скопин-Шуйский явственно учится на приказного боярина, про заботы Бутурлина он слышал своими ушами — к тому же частенько его видел в Пушкарском и Бронном приказах.