Великий князь

Поди, со временем Богданка станет головой одного из них? Федька Мстиславский по святым местам да отдаленным монастырям ездит, для государя-наследника старые летописи выискивает, и даже Петька Горбатый-Шуйский время от времени поручения царевича исполняет. А он?.. Ни единого разу, словно рохля какая или неуч.

— Что же.

Воздух на какое-то мгновение сгустился, придавая особую весомость следующим словам:

— Я вами доволен.

Есфирия Колычева вспыхнула густым румянцем удовольствия, а вслед за ней и княжич заметно дрогнул лицом.

— Ступайте.

Едва дождавшись пока Скопин-Шуйский и излишне бойкая девица покинут Комнату, удельный князь Старицкий вскочил на ноги.

— Вижу, тоска твоя ушла?

Не отвечая, Василий низко поклонился.

— Государь мой Димитрий Иванович. Прошу о милости… Дай мне дело!

Глянув на просителя с явственным удивлением, не по годам серьезный юноша легко повел рукой — в которую его служанка тут же вложила небольшой кубок с травяным взваром.

— Гм. Какое же ты дело хочешь для себя?

— Такое, чтобы!..

Старицкий замялся, мучительно подбирая нужные слова. Позволят ли ему доказать, что...

— Я не считаю тебя никчемой, Василий. Будь иначе, ты бы никогда не смог занять место близ меня.

Непроизвольно кивнув, молодой князь вновь замялся. Как же выразить царственному родичу свое искреннее желание быть нужным и полезным? Вечный сонм самых разных сомнений и тревог, неуверенность в завтрашнем дне, и даже легкий страх от полной неопределенности в жизни?.

— Димитрий Иванович, я…

— И это мне ведомо.

Отпив сладковатого взвара, наследник ненадолго задумался.

— Помнится, тебе всегда нравились скакуны благородных кровей? Да и в прочих жеребцах и кобылах ты разбираешься отменно.

Вздохнув, царевич поставил опустевшую посудину на стол.

— Державе Московской очень не хватает коней. Сильных, быстроногих и выносливых потомков рыцарских дестриэ[11]для кованой рати. Тяжеловозов для Большого наряда[12]и судовых волоков. Неприхотливых пахарей для черносошных крестьян… Подходит ли тебе такое дело, брат мой Василий?

— Но я же никогда?.

Увидев насмешливо изогнутую бровь Дмитрия, его двоюродный брат резко осекся. А затем и вовсе переломился в низком поклоне:

— Благодарствую за милость явленную!

Отмахнувшись небрежным жестом, четырнадцатилетний властитель мягко продолжил:

— Поразмысли, где желаешь устроить конные заводы, какие людишки тебе для того нужны, сколько серебра и прочего надобно.