На закат от Мангазеи

Неизвестно, что до них дошло, а что нет. Тут гадать бесполезно. Но если бы эта история Москву действительно всерьез заинтересовала, то сюда бы послали не одинокого дьяка, а сотню стрельцов с наказом перевернуть вверх дном все пустоши.

  - Возможно, они решили, что дьяк лучше справится. В этих местах больше толку выходит от действий тонких, а не нахрапистых.

  - Если б они еще объяснили, каких именно тонких действий ждут, было бы совсем замечательно. 

  - О, дьяк! Это как раз в духе старых добрых московских верхов.

Послать неизвестно куда с невнятным поручением и затем наказывать за инициативу или безынициативность, в зависимости от результата. Эту привычку из наших бояр никакие смены царей не выбьют. Они всегда больше озабочены сохранением собственного места, чем успешным окончанием дела. А ничто не сохраняет место лучше заранее готового козла отпущения. Поэтому лучший выход в нашей с тобой ситуации – делать, что нужно, а потом будь, что будет. Тебе – найти караван с его грузом. А мне – как-то выбираться из этой дыры в Мангазею и готовить город к отражению атаки. На всякий случай.

  - А что с девкой?

  - Далась тебе эта девка, - хлопнул себя по ляжкам воевода. – Выкинь ее из головы. Если хочешь знать мое мнение, местный князек прав. Ведьма она. Закрыть в порубе, ключ выкинуть и ждать, когда сгниет заживо – лучшее решение. А не таскаться по пятам и уж тем более не вытаскивать из ям. 

  - Нет. Думаю, без нее пока не обойтись.

Что это за камень? Если он может указать путь к Варзе, то как? Без нее на эти вопросы я не отвечу. 

  - С ней тоже не ответишь, солжет и не поморщится. Лучше думай, как без нее обойтись. Колдуна этого самоедского опять найти, или еще кого. Навряд ли канасгетский князек ее выпустит. Тем более, раз дикари ищут эту круглую штуковину, значит опасность нависла уже над нами. И надо срочно отсюда как-то выбираться. Если им придет в голову нас обыскать, считай, повезет, если живы останемся.

 

  Из-за двери послышался скрип половиц, приглушенные голоса. Макарин быстро забрал камень у воеводы, завернул в тряпицу и спрятал в потайной карман за полой кафтана. Дверь скрипнула, открываясь. На пороге возник седой канасгет в поношенной кольчуге. За его спиной маячили копья стражи. Он грубо крикнул что-то повелительное и показал пальцем на открытую дверь.

  - Требует идти за ним, - сказал воевода.