На закат от Мангазеи

 

  Макарин не стал говорить, что в церкви не был с тех пор, как покинул Москву. Он искренне считал себя верующим, но к большинству попов испытывал что-то вроде брезгливости. Слишком много лицемерия и продажности, слишком много лжи и трусости. Слишком много неверия среди тех, кто обязан верить. Можно было по пальцам пересчитать служителей, которых не сломило время. 

  - Вас, поморцы, это тоже касается, - разошелся воевода. – Вы и сами-то полуязычники, и даже церкви у вас, говорят, с истуканами.

Вот и притягиваете к себе всяких чудищ да демонов. Веровать надобно правильно, тогда и зло не пристанет. Не говоря уж про этих языческих… как их бишь тот бедный малый называл… менквов, да.

  Макарину вдруг показалось, что тьма вновь на мгновение сгустилась с последними словами воеводы.

  - Ты поосторожнее здесь гутарь об этом, воевода, - тихо сказал Шубин. – Бывает такое, что никакая вера не спасет. А уж как нам веровать, правильно или неправильно, мы сами как-нибудь разберемся.

  Кокарев хмыкнул, но замолчал, и дальше они сидели в тишине, под плеск волн и шорох ветвей, которые иногда приходилось раздвигать, чтобы проплыть дальше.

  А потом ветви вдруг исчезли, и берега разошлись в разные стороны. Из-за низких туч выглянула щербатая луна и осветила все вокруг.

  Они увидели небольшое круглое озеро, со всех сторон окруженное стеной черного леса. Бурелом, трухлявые пни, коряги, сгнившие поваленные деревья скрывали его берега, и сквозь это сплошное непролазное месиво не было видно ни прохода, ни протока, кроме того, из которого они только что выбрались.

  - Только не говорите мне, что мы заблудились, - проворчал воевода.

  - Нет, - сказал Шубин и указал рукой вперед. – Мы прибыли на место.

  У противоположного берега темнела небольшая бревенчатая конструкция, похожая на приземистую избу, поставленную на высокие сваи. 

  Хадри обернулся и залопотал что-то непонятное.

Шубин коротко ответил и сказал остальным:

  - Сушим весла. Нельзя дальше без приглашения.

  Хадри выудил из своих запасов принадлежности, разложил перед собой, несколько раз быстро поклонился, скрипуче напевая. Потом высек кресалом искры и поднял над головой факел. Пламя ярко вспыхнуло, раскидав по воде огненные блики.

  - Ну наконец-то про огонь вспомнили, - проворчал Кокарев.