На закат от Мангазеи

Капище было общим для всех дикарей, что жили вокруг Чернолесья, но уже давно сюда мало кто совался. Было непонятно, что делал старый колдун в этом всеми забытом промозглом месте. «Не вздумайте задавать ему лишние вопросы, - предупредил заранее Шубин. – Спрашиваем только по делу. Иначе ничего не получится». Оставалось сидеть у костра и разглядывать обстановку полуразрушенного дома и застывшее, будто вырезанное из дерева, лицо его хозяина.

  - Мы прибыли издалека, - тихо сказал Шубин, глядя на колдуна.

– И прошли по Запретной реке. И хозяева леса нас пропустили.

  Колдун продолжал молчать, глядя в пустоту и не мигая. Было не ясно, понимает он то, что говорят или нет.

  - Мы потеряли вещь, - продолжал Шубин. – У нас есть ее часть. И есть тот, кто с ней связан кровью, - он указал на Иринью. - Мы знаем, ты можешь пройти тропой мертвых и узнать, где мы найдем то, что потеряли. 

  Он достал из-за пазухи круглый камень и положил его перед собой.

На гладкой поверхности заиграли огненные сполохи.

  Колдун заметно вздрогнул, увидев Глаз Мейка. Глянул на Шубина, обвел взглядом собравшихся чужаков, посмотрел на лежащего без сознания немца, которого они свалили у входа. И снова промолчал.

  - Мы знаем ваши традиции, - сказал Шубин. – Ты не имеешь права отказать нам в нашей просьбе. Если откажешь, тебе отомстят духи нижнего мира. Таково поверье.

  И снова колдун не ответил. Его пальцы медленно перебирали высушенные стебли травы, растирали колосья.

Мелкие зерна падали в стоящую у его ног деревянную плошку. Теперь он смотрел только на воеводу, смотрел долго, не мигая.

  Кокарев пыхтел, пытаясь устроиться на шкурах поудобнее. Отдувался, вытирал пот со лба и рыскал глазами по висящим на стенах непонятным предметам, металлическим подносам на подставках, уродливым костяным статуэткам, железным кольцам с подвешенными к ним бубенцами и амулетами.

  - Не нравится мне все это, дьяк, - пробормотал он. – Негоже тут православному находиться. Грех большой. Да и не знает ничего этот дикарь о нашем караване. И знать не может. А если и знает, так не скажет.

  Он, кряхтя, встал, отряхнул штанины.

  - Пойду-ка я, лодку посторожу, - глянул на Макарина. – И тебе тоже советую. Идем отсюда. 

  Немного постоял, ожидая. Макарин мотнул головой, не спуская глаз с очага.